Возможно, расскажи он ей… Возможно, она бы дала ему маленький листочек. Просто в память о пережитом за время путешествия и в качестве признания всех тех смертельных опасностей, в которых они друг другу помогали. Но сначала ему придется всё рассказать. Интересно, хотел ли он отправиться обратно в прошлое и что-то в нём поменять? Или перенестись в будущее на тысячу лет вперёд, когда минуют десятилетия после якобы кончины последнего Малфоя — в то время, когда никто не будет знать его имя. Когда у него становилось такое выражение лица, Гермионе казалось, что он мог решиться на такой поступок — будто он думал о прошлом, и эти воспоминания всё ещё приносили боль.
В такие моменты Гермиона не могла отвести от него взгляд. Было время, совсем недавно, когда она была бы рада увидеть такое. Теперь же ей было просто… любопытно. Очень-очень любопытно.
========== Часть двадцать вторая ==========
14 августа; 16:45
— Да ты просто издеваешься.
Пещера находилась в скале на высоте пятнадцати метров над землёй; склон был почти отвесным. Туда можно было только вскарабкаться, и это было вовсе не то карабканье, когда Гермиона, пригибаясь, шагала по крутым каменистым склонам. Тут требовалось хвататься за камни и расщелины, нащупывая ногой верное место, и лезть.
На скале виднелось несколько выступов, но лишь один из них располагался так, что его можно было использовать для восхождения. Метрах в пяти от земли подъём был попроще: по мере приближения ко входу в пещеру стена плавно изгибалась, удобных валунов и выемок становилось больше. Тем не менее первые пять метров казались непреодолимыми — за самый большой выступ можно было зацепиться только двумя пальцами, а в самую глубокую щель — просунуть лишь большой палец ноги. Подняться на пять метров по отвесной, почти гладкой скале им бы никак не удалось.
— Это невозможно.
— Не совсем, — Малфой поднял глаза к ветвям, нависшим над их головами, и Гермиона проследила за его взглядом; осмотрев толстые сучья и обвивавшие их лианы, она снова уставилась на скалу. — Если мы залезем на дерево…
— И что потом? Перепрыгнем на выступ?
Он дёрнул плечом.
— После этого нам придётся подняться ещё примерно на пять или шесть метров, но…
— Ни за что. Ни. За. Что. Я не обезьяна. И не Тарзан.
— Как пожелаешь, — потерев руки, Малфой направился к стволу.
— Ты убьёшься. Там…
— Подниматься с того уступа будет проще, — подтянувшись, он залез на ветку и ухватился за следующую.
— Там же камни, на которые встанет лишь большой палец! Если хоть один из них сдвинется…
— Как знаешь, Грейнджер.
Гермиона набрала в лёгкие воздуха и, глядя на стену, задержала дыхание. Эти пять метров были не таким уж непреодолимым препятствием, при условии, что ни один камень под их весом не шелохнётся и они не рухнут на землю. К тому же, чтобы забраться в пещеру, им придётся подтянуться, что тоже будет не так-то просто.
Она должна была это сделать. Гермиона не могла позволить Малфою отправиться туда в одиночку — вдруг в пещере он столкнётся с магией, найдёт Флоралис или подсказку, где искать растение? Ей совершенно не нравилась эта идея. Без палочки, страховки или чего-нибудь мягкого на дне. Хотя ей приходилось иметь дело кое с чем и похуже. Каменная стена была сравнима с… укусом жука. Да, укус насекомого. Раздражает, но ничего серьёзного.
Сунув в карман перед началом подъёма тяжёлый камень, Гермиона перекинула за спину сумку, чтобы та вдруг, качнувшись, не нарушила равновесия. Тем временем Малфой подёргал, проверяя на прочность, свисающую с ветки лозу и повис на ней. Хорошо, что он собирался прыгать первым — Гермиона предпочла бы оказывать помощь, а не страдать от переломов.
Малфой обмотал лозу вокруг руки и удостоверился, что держится крепко; при этом вид у него был несколько встревоженный. Расстояние между скалой и веткой было небольшим, но, оказавшись над уступом, стебель надо было выпустить. Если Малфой помедлит, то врежется прямо в стену. А если разожмёт руки слишком рано — рухнет с высоты десяти метров.
Гермиона отмахнулась от последней мысли, не желая задумываться о том, что же отделяет их благополучие от увечий. Дерево качнулось, Гермиона удивлённо пискнула и крепко вцепилась в ствол — Малфой пробежал по ветке над её головой и оттолкнулся. Задержав дыхание, она увидела, как его ноги мелькнули в листве; раздался глухой удар, и она зажмурилась. Малфоя отбросило обратно к дереву — врезавшись в ствол, он ухватился за ветки.
Яростно потирая лоб, он выругался сквозь зубы.
— Это…
Под его сердитым взглядом Гермиона замолчала. Малфой покрепче сжал лозу и снова толкнулся. Она опять услышала звук удара, но затем наступила тишина, а лоза вернулась пустая. Гермиона уставилась на неё широко распахнутыми глазами, не разрешая себе посмотреть с головокружительной высоты вниз, чтобы проверить, не упал ли Малфой.
— Малфой?
— Что?
Судя по голосу, он не сильно страдал от боли, и это было хорошо.
— Просто удостоверилась, что ты жив.
— Какая забота.
В ответе ей почудилась издёвка, но уверенности в этом не было.
Подтянувшись, она влезла на ветку, с которой прыгал Малфой. Ноги немного тряслись, но Гермиона взяла себя в руки и крепко ухватилась за сук над головой. Облизнув губы, она сухо сглотнула и поймала лозу. Если та выдержала вес Малфоя, то и под ней не порвётся. И раз уж это смог сделать Малфой — король планов отступления, — то и Гермиона справится. Ещё и получше него. Она сумеет перепрыгнуть с первой попытки и грациозно приземлится на краю уступа, едва шаркнув кроссовками.
«Ничего серьёзного, ничего серьёзного», — повторяла Гермиона, судорожно сжимая лозу. Она сделала глубокий вдох, напомнила себе о принципе «Если смог Малфой, то справлюсь и я» и начала разбег. Кроссовка соскользнула с ветки, и Гермиона попыталась оттолкнуться второй согнутой ногой, в результате чего с криком описала широкую дугу. Ссадины и заживающие раны болезненно натянулись; Гермиона врезалась спиной в дерево и ударилась о него головой. Перед глазами взорвались мелкие белые пятна; несясь обратно, она отчаянно молотила ногами по воздуху в поисках опоры. Гермиона задыхалась от боли, руки слабели; она стукнулась обо что-то пятками и тут же упёрлась ногами, и лоза перестала качаться.
Стоя на ветке, она заскулила; вцепившись пальцами в стебель, она наклонила голову и сделала несколько плавных вдохов, ожидая, пока боль утихнет. Это было вовсе не грациозно. Всё это было отвратительной затеей.
— Ты можешь…
— Заткнись, — перебила она, уверенная в том, что не желает слышать ничего из того, что бы хотел сказать Малфой. — Я чуть не умерла.
Он рассмеялся. На полном серьёзе. Он. Смеялся. Над ней. Видимо, Малфой не понимал, что ненормальные прыжки на лозе в метрах над жёсткой, твёрдой землёй могут закончиться чем-то вроде сломанной шеи или спины. Наверное, ему было комфортно летать по воздуху с одним лишь стеблем в руках — так же как было привычно парить, сидя на тонких ненадёжных предметах. Но Гермиона была из другого теста. Гермиона — это библиотеки, выцветший текст и пишущие перья. Она вовсе не была аборигеном из джунглей.
Приступ тошноты прошел, и Гермиона подняла голову. Руки так крепко стискивали лозу, что пальцы свело судорогой. Она стояла на той же самой ветке, с которой спрыгнула. Гермиона уставилась на неё так, словно в неуклюжем прыжке было виновато дерево, и сделала глубокий вдох, готовясь ко второй попытке.
Во время разбега кроссовка опять соскользнула, но Гермиона в прыжке отклонилась в противоположную сторону, выравнивая курс. Она полетела прямо, лихорадочно высматривая уступ. Она постаралась ускориться, предпочитая врезаться в стену, нежели упасть, но пара рук остановила её прежде, чем она успела принять хоть какое-то решение.
Замерев на расстоянии метра от стены, Гермиона судорожно вздохнула, когда чужие ладони поднялись от её коленей к бедрам. Она могла поклясться, что чувствует жар кожи Малфоя; он подтянул Гермиону так, что та наконец зависла над уступом и посмотрела вниз. Его лицо находилось чересчур близко к кое-каким частям её тела, но кажется, он не осознавал этого так отчетливо, как она сама.