— Никогда не буду чувствовать вину за отсутствие занятий спортом на всю оставшуюся жизнь. Я буду с радостью читать и лениться — конечно, не на работе — и плевать я хотела на всё остальное. Абсолютно на всё. После вот такого.
— Прекращай болтать, если дыхалки не хватает. Твой голос похож на голос жирного педофила.
— Что? Ка… — Гермиона осеклась и рассмеялась: Малфой споткнулся о камень и, повернув голову, сердито на неё посмотрел.
Гермиона захохотала, несмотря на нехватку воздуха, и вскоре начала хрипеть, борясь с гипервентиляцией. Гипервентиляция, спровоцированная смехом, должно быть, убийца счастливых людей номер один.
Малфой остановился, Гермиона последовала его примеру, издавая звуки, похожие на крики осла. Гибрид гиены и осла — вот кого она напоминала. Ослогиена. Малфой голодным гепардом дернулся в её сторону, и Гермиона отшатнулась.
— Я этого не делала! Ты не можешь… — она развернулась, отступая вдоль стены вверх вместо того, чтобы спуститься и сдать позиции. Она замахала руками, и смех стих. Малфой рванул с места, и Гермиона бросилась бежать.
— Прекрати! Я берегу силы! Берегу силы!
Он преследовал её, а она пыталась сберечь свою жизнь. Малфой загнал её на самый верх — они оба хватали ртами воздух, но Гермиона опять начала смеяться.
20:12
Малфой что-то вырезáл, полностью сосредоточившись на зарубках, которые ставил на палке. Он повернул поделку в руке, и Гермиона наклонилась поближе, прищурив глаз и внимательно всматриваясь.
— Это что, пингвин?
Малфой ответил ей злобным взглядом.
23 августа; 13:35
Гермиона не испытывала такой сытости с тех пор, как они ужинали с гостеприимным семейством. Они обнаружили небольшую долину, в которой росли грушевые и оливковые деревья, и после тщательных проверок, убедившись в отсутствии ловушек, Гермиона наелась до отвала. Она так набила желудок, что теперь лежала на земле, пялясь в небо и пытаясь переварить пищу. Малфой отпустил комментарий по поводу её прожорливости, но сам развалился в метре от неё и тоже поглаживал свой живот. Гермиона к подобному не привыкла, у неё разболелись внутренности, но ей было так хорошо.
— Помнишь, мы разговаривали о лесных людях? Которые однажды вышли из леса?
— Ага.
— Интересно, работает ли это в другую сторону? Дичают ли люди, слишком долго прожившие в дикой природе? — Она поймала его взгляд. — Что?
— Я могу застрять здесь хоть на пять лет, и ты всё равно не увидишь, как я превращаюсь в животное.
— Но именно ты продолжаешь твердить о каннибализме.
— Голод — это другое, — его взгляд медленно прошёлся от её лодыжек до глаз. И Гермиона, поёрзав, положила руки на живот. — Продолжай откармливаться для меня.
Фыркнув, Гермиона повернула к нему голову. Рука Малфоя двигалась под футболкой, приподнимая ткань так, что было заметно мерное движение живота и виднелись гладкая кожа и полоска золотистых волосков, тянущаяся от пупка. Он почёсывался, оставляя белёсые следы. Гермиона слышала шорох волосков под обломанными неровными ногтями, как тогда, когда Малфой скрёб заросшее лицо. Он побрился вчера перед тем, как уйти от реки и начать подъём на гору, и ей нравилось опять видеть линию его подбородка.
Его пальцы замерли, и Гермиона подняла глаза, переведя взгляд ему на грудь. Кажется, его дыхание ускорилось или это живот двигался медленнее по сравнению с грудной клеткой. Она разглядывала Малфоя пару секунд, а затем вскинула глаза — он смотрел прямо на неё. И на лице у него блуждало странное выражение, в котором, впрочем, отчетливо читался вопрос. Гермиона, пойманная на подглядывании, вспыхнула и отвела глаза, постаравшись сделать вид, что она просто оглядывала окрестности, а живот Малфоя оказался лишь одним из объектов созерцания.
— Думаю, на тебе я бы прожила целый месяц, — заявила она на случай, если Малфой не купился на её уловку.
— Ну, если ты снова не одичаешь и не будешь пытаться меня изнасиловать…
— Чт… Как… Что? Я не…
— Ты меня оседлала, облизала шею и продвигалась однозначно вниз, — он усмехнулся. — И каковы же были твои намерения?
— Не такие! Я следовала за биением твоего сердца! — Гермиону по-прежнему ужасало то, как её рот наполнялся слюной от желания сожрать Малфоя.
— Биение моего сердца? — он вскинул брови, и его ухмылка превратилась в волчий оскал. — В моём теле имеется масса мест, где бьётся пульс. И что же тебе говорила твоя дикая натура? Каким было твое животное желание?
Гермиона прищурилась.
— А почему ты хочешь это знать?
Он пожал плечом.
— Ты меня облизала. Думаю, это дает…
— Тебя облизала магия.
Малфой хмыкнул и, судя по звукам, опять почесал живот.
— Я вполне уверен, что это был твой язык. Твой…
— Если ты не заткнёшься, я ведь могу и закончить начатое. Я…
— Неужели? — он привстал на локтях. — Грейнджер, расскажи, как…
Гермиона перекатилась, поднялась на ноги и прыгнула на Малфоя. Она потянулась к ножу, лежащему у его талии, но он перехватил её ладони. Она всем весом рухнула на него, и резкое дыхание опалило ей лоб. Гермиона попыталась извернуться, чтобы зафиксировать запястья Малфоя, но тот держал её чересчур сильно. Она согнула руку, рывком высвободилась и соскользнула, чтобы поднять с земли палку. Но Малфой помешал осуществлению плана, и сам, приподнявшись, потянулся за палкой, которую Гермиона всё же вырвала. Она замахнулась, однако Малфой умудрился перехватить удар.
Подавшись назад, Гермиона пыталась высвободить вторую руку и вывернуть оружие из хватки противника. Но Малфой, крепко держась, привстал, выкрутил у неё из пальцев палку и перевернул их обоих. Пока Малфой отбрасывал палку, Гермиона потянулась за ножом, но была поймана — обе её руки оказались над головой, прижатыми к земле.
Малфой навис над ней, они оба тяжело дышали, и его дыхание раздувало выбившиеся пряди её волос. Гермиона всмотрелась в тёмную радужку со светло-серыми и голубыми вкраплениями.
— Что это сейчас было? О том, чтобы закончить начатое?
Его взгляд скользнул по её носу, рту, линии челюсти и дальше к шее. Он вскинул глаза, затем повернул голову. Чужое дыхание опалило Гермионе щёку, подбородок, горло, и она дёрнула плечом от щекотки. Малфой опустил голову ещё ниже, подталкивая Гермиону носом. Она отвернулась, совсем немного, и, уставившись на плечо Малфоя, затаила дыхание.
Она чувствовала как чёлка Малфоя скользит по коже, вызывая дрожь, лишь усилившуюся от его рычания. Глубокий рокочущий звук — Гермиона могла поклясться, что ощутила вибрацию и горячее влажное дыхание. Горло перехватило. Малфой обнюхивал её, его плечи двигались в такт вдохам, пока он вёл носом по ее шее.
— Что было потом?
Он не повернул головы, а Гермиона знала, что последовало дальше. Смутно могла припомнить вкус его пота на языке. Её дыхание сорвалось, сердце бешено застучало, и она глубоко вдохнула, лишь сильнее прижимаясь к его груди.
— Я, э… — её голос звучал хрипло, крайне хрипло.
Малфой сместился, устраиваясь слишком близко и мешая сохранять ясность мышления. Гермиона мелко дышала, и, лежа в таком положении, он наверняка это чувствовал. Она тоже ощущала его дыхание: то, как прижимается его живот, как обдаёт шею воздух. Возможно, он слышал её яростное сердцебиение — рот Малфоя находился чересчур близко к бьющейся жилке. Ей нужно было выбраться из-под него. Ей нужно было прочистить мозги.
Оттолкнувшись ногами и подавшись вперёд, Гермиона перевернула их и легко выбралась из слабого захвата. Приподнявшись, она втянула в лёгкие воздух и вытащила из кармана перо. Учащенно дыша, занесла оружие над плечом Малфоя.
— Думаю, вот это. Если ты не хочешь, чтобы я…