Сплюнув, Малфой посмотрел на Гермиону, и та поторопила его жестом.
— Соси сильнее. Ты…
Гермиона дёрнулась: Малфой с громким чмоканьем отнял руку ото рта, и его смех заполнил скудное пространство между ними.
— Скажи, что ты делаешь это не специально.
— Делаю что? Тебе действительно надо отсосать яд или…
— Соси сильнее? Серьёзно? Ты не можешь быть настолько наивной. Т…
— Ты… Господи, как же ты бесишь! Эта серьёзная ситуация! Надеюсь, твоя рука отвалится, — Гермиона с фырканьем отвернулась и направилась обратно к книге. — И ты бы лучше не останавливался, а то мало ли что. И вымой рот. А заодно и мозг.
— Здесь нет никаких извращений. Любой, кто хоть что-то знает о сексе…
— Наверное, если только речь не идёт о змеином укусе…
— …Зажатая ханжа.
Гермиона медленно поморгала и прищурилась. Она хотела напомнить ему, что вовсе не она в последние дни изображала статую, но передумала. Скорее всего, это лишь спровоцирует недовольное молчание Малфоя, а Гермиона уже устала от тишины. Не её вина, что ей не приходят в голову мысли о сексе каждый раз, когда звучат какие-то отдалённые намеки. Разумеется, Гермиона не думала о себе как о холодной, бесчувственной натуре, но считала себя достаточно разумной, чтобы не вспоминать о сексе при каждом неловком слове. Она никогда не станет так извращать смысл.
Зажатая ханжа… Будто не она целовалась с ним несколько дней назад и чуть не утратила над собой контроль. Это было обидно. Гермиона никак не могла избавиться от мысли: уж не целовалась ли она вот так — зажато, безэмоционально, словно на автомате? Похоже, что нет, особенно тогда, когда все её действия свелись к чувствам. Она никогда не теряла головы во время прошлых поцелуев. Собственно, потому всё и произошло.
Раз уж ему хотелось, то он мог так её называть. Пока что. Но она ему ещё отомстит… Если прежде он не помрёт от укуса.
29 августа; 13:43
Когда Гермиона заметила, что, похоже, они ходят кругами, Малфой одарил её снисходительным взглядом. Теперь она могла бы ответить ему взглядом самодовольным, если бы только не переживала по поводу своей правоты. Она схватила его за футболку и остановилась, сминая ткань. Малфой покосился на неё, затем проследил за её взглядом и уставился на росшее справа дерево: кору рассекал светло-коричневый след от ножа. Проблема заключалась в том, что порез виднелся справа — Гермиона помечала только те деревья, которые они уже прошли, а двигались они неизменно прямо. Дерево должно было остаться позади, но торчало здесь.
Она оглянулась, не увидела деревьев с метками и посмотрела на Малфоя.
— Лозы. Нам нужны стебли.
16:23
Малфой обмотал вокруг ветки очередную лозу рядом с той, что уже закончилась. За ними тянулась длинная череда стеблей, привязанных к веткам и отмечающих их путь. Малфой шёл вперёд, ведя ладонями по натянутому стеблю, пока тот не закончится, а Гермиона смотрела назад, выглядывая то, что должно было неминуемо случиться.
Они сделали ещё четыре шага, прежде чем что-то наконец-то изменилось. Если бы лозы не исчезли, а стебель в руках Малфоя вдруг не изогнулся, она бы ничего не заметила. Деревья, земля — всё выглядело прежним. Не было ни дрожания марева, ни движения ветки.
Малфой повернулся, потянул стебель и посмотрел влево, туда, где теперь лежала верёвка из лозы. Гермиона отступила на шаг назад, и он последовал за ней. Шаг, другой, и вот стебли снова оказались позади. Гермиона подтолкнула Малфоя, чтобы тот отступил — лозы очутились справа от неё. Тогда она потянула Малфоя вперёд — верёвка переместились за спину. Малфой хотел было отпихнуть руку, но Гермиона убрала её раньше и теперь смотрела в воздух прямо перед собой, слишком озабоченная происходящим, чтобы обращать внимание на его выражение лица.
— Итак, мы нашли стену, только в этот раз у нас нет того, что нас сюда привело, — за последний час Малфой то и дело сообщал об этом через равные промежутки времени. Гермиона всё уяснила ещё с первого раза.
— Мы просто вошли. Должен быть выход, — она вытянула руку, понаблюдала за тем, как та меняется, и отвела кисть назад.
— Из таких ловушек не всегда есть выход. Не будь у нас в прошлый раз воды, мы бы уже умерли. Это…
— Ага! — Гермиона улыбнулась, слишком активно размахивая веткой перед носом Малфоя.
Он перехватил палку, чтобы прекратить мельтешение, и, видимо, они оба вспомнили о том, что случилось в прошлый раз. Малфой быстро убрал руку, а Гермиона отвела ветку подальше от его лица. Она дёрнула подбородком в сторону невидимой стены и просунула сквозь неё ветку — повернув головы, они оба увидели, что лозы не изменили своего местоположения.
— Чудно. Мне теперь надо превратиться в неодушевленный объект? Может…
— Ш-ш. Смотри.
— Что?
— Подними руку вровень с моей. Просто делай. Теперь двигаемся одновременно.
Они увидели, как стебли сместились.
— Гр…
— Теперь убери руку, а я свою оставлю.
Он послушался, и лозы опять оказались за их спинами.
— Так значит, нам надо пройти сквозь неё вместе? — Малфой выглядел озадаченно, и его растерянность лишь усилилась, когда Гермиона потрясла рукой.
— Смотри, если я поднимаю кисть относительно палки, то лозы двигаются. Но если снова опускаю её вровень с веткой…
— Тогда предмет должен к тебе прикасаться.
Она кивнула, отбросила палку и подхватила с земли два листка. Интересно, было ли нечто ненормальное в том, что Гермиону будоражила не одна только вероятность обнаружить выход? Удерживающая их магия представляла опасность только пока они не могли придумать, как ее преодолеть — тут не было ни опасных тварей, ни шансов утонуть. И Гермиону захватила загадка, возможность найти решение. Небольшая стимуляция мозга, заключавшаяся в том, чтобы отыскать способ не столько выжить, сколько перехитрить.
Движением пальцев она сместила стебли вправо, но листик, лежащий на её кисти, снова вернул их назад. Ладонь «отправила» лозы вправо, а листик на запястье восстановил их местоположение. Они могли выйти, если…
— Выливай воду, нам нужна грязь.
— Что?
— Грязь. Ты делаешь грязь, а я собираю листья.
17:03
Гермиона скатилась с вороха листьев, удостоверившись, что покрыта ими с головы до ног. Малфой, измазанный холодной грязью, сердито воззрился на неё, и она отвела его к куче. Он нерешительно шагнул, вздохнул и уселся, впившись в Гермиону взглядом. При виде Малфоя, катающегося в листьях, она сумела удержаться от смеха — он же не смеялся, пока она сама валялась в листве, — но ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку.
Взяв пригоршню листьев, она прилепила их к кроссовкам, поймала листочек, упавший с футболки, и вернула его на место.
— Для тебя же лучше, Грейнджер, если это сработает, и ты не заставила меня за просто так изваляться в грязи, как свинье.
Гермиона сомневалась, что когда-нибудь позабудет это зрелище: презрение на лице Малфоя, пока тот катался, меняя свой окрас, видневшийся под отваливающимися с кожи комьями, на тёмно-коричневый. Несмотря на изменение отношения к Малфою, часть неё горела желанием рассказать Гарри и Рону о том, как Драко Малфой валялся с ней в грязной яме. Та девчушка из Хогвартса внутри заходилась гомерическим хохотом.
— Думаю, если мы пройдём одновременно, это ещё больше собьёт магию с толку.
Задрав нос, Малфой насмешливо оглядел себя и подобрал сумку; свою Гермиона повесила на плечо. Двигаясь в ногу, они подошли к стене. Они опасались, что раздастся какой-нибудь взрыв либо же вообще ничего не произойдёт. Ничего и не случилось, но, оглянувшись по сторонам, стебли они нигде не увидели.
— Ха! — крикнула Гермиона невидимой стене, но так, чтобы случайно её не перешагнуть.
Малфой скептически посмотрел на Гермиону и снял у неё с носа листик. Она улыбнулась, убрала травинку у него со лба и рассмеялась.