Ощутив фантомное прикосновение к шее, Гермиона подняла глаза. Заметив его взгляд, откашлялась и снова уставилась на грушу в своей руке.
10 сентября; 12:12
Гермиона вытерла пот со лба и посмотрела с трехметрового обрыва вниз, в море. Она подёргала лозу, стараясь прикинуть расстояние и скорость, и попятилась. Она не делала подобного с тех пор, как в возрасте тринадцати лет поехала к тёте в дом на озере. Но это был единственный вид полётов, который приносил ей настоящее удовольствие.
Гермиона натянула стебель и, вцепившись в него, побежала к краю обрыва. Крепко держась за лозу, она со смехом прыгнула и взлетела высоко над водой. Гравитация на мгновение утратила свою силу, и желудок рванулся вверх. Гермионе показалось, что она продолжит полёт и навсегда потеряется в небе, — и именно в этот момент разжала руки. В течение секунды, повинуясь инерции, она летела назад, а затем рухнула вниз, дёрнув ногами и взмахнув руками, прежде чем войти в воду.
Место, куда она плюхнулась, было не слишком глубоким, но достаточным для того, чтобы мягко коснуться дна и толкнуться к поверхности. Она вынырнула с улыбкой, радуясь своему полёту, и откинула назад волосы. Затем повернулась к песочному пляжу, растянувшемуся возле скал, с которых она прыгнула, и увидела Малфоя, стоящего по пояс в воде и сердито смотрящего на неё.
— Что случилось? — подплыв, поинтересовалась она. — Я тебя обрызгала? Намочила волосы…
— Ты распугала мою рыбу.
— Это ты распугал свою рыбу, — рассмеялась Гермиона. — Не я нависаю над ней с ножом.
— Я в курсе твоей бесполезности. Будь добра, сигани лучше с утёса, — он махнул в сторону скал.
— Раз уж ты просишь так любезно…
Он повернулся, чтобы ещё раз продемонстрировать свою недовольную мину, и Гермиона плеснула в него водой. Малфой застыл не шевелясь: вода стекала по его лицу, закрытым векам; мокрые волосы прилипли к голове. Он сплюнул и при звуке смеха открыл глаза. Наклонившись, сунул руку в воду и вытащил пустую ладонь, уже без кинжала.
— Упс. Надеюсь, я тебя не испугала… — тут на голову Гермионе обрушилась пущенная Малфоем волна, и она набрала полный рот воды. Отплевавшись, тут же хлебнула снова. — Мал…
Она пробулькала его имя, зажмурившись и выставив руку в попытках уберечься от непрерывно бьющих в лицо потоков. Она принялась брызгаться в ответ, но не могла разглядеть даже, где Малфой стоял, и недовольно вскрикнула.
— Я…
Гермиона не дослушала окончание предложения: нырнув, она быстро поплыла к его ногам. Она знала, что Малфой заметит её в кристально-чистом море, но ей требовалось лишь посильнее дёрнуть. Она услышала, что Малфой прекратил брызгаться; он опустил руки ей на плечи, но она сама схватила его за лодыжки, рванула прежде, чем он успел её вытащить, и тянула на себя, пока тот погружался. Затем она вынырнула, окинула Малфоя быстрым взглядом и ударила его по плечам.
Он опять ушёл под воду, и Гермиона бросилась прочь, но была поймана за запястье. Малфой вынырнул с самым решительным видом, и она задёргалась сильнее. Он прижал её руки к её же плечам; Гермиона рванулась вперёд и, обвив вокруг ноги Малфоя свою, саданула его по лодыжке. Нога подскочила вверх, но Малфой навалился на Гермиону, и удержаться на одном колене она не сумела.
Она вынырнула, отплёвываясь, и Малфой рассмеялся. Его пальцы скользнули по её рукам, но Гермиона, не медля ни секунды, атаковала: зажав его ногу своей, она ударила его под колени. Ноги Малфоя подогнулись; он удерживал её руки на расстоянии, но Гермиона была готова к такому манёвру и бросилась на него. Малфой упал в воду навзничь, а Гермиона, прикрыв глаза от брызг, толкнула его поглубже и всплыла.
Он пытался утянуть её за собой, но она, стараясь вырваться из захвата, встала на ноги. Малфой вынырнул и поднялся; Гермиона отступила, но он сделал шаг вперёд и тяжело выдохнул, разбрызгивая воду. Он дёрнул ее за руки, и она врезалась ему в грудь. Малфой разжал хватку — Гермиона тут же опустила руки, скользя предплечьями по его коже, и подалась назад. Малфой присел на корточки, и она сразу вцепилась ему в плечи, стараясь погрузить противника под воду и не имея понятия…
Почувствовав ладони на своих бёдрах, Гермиона вскрикнула. Она старалась за что-то ухватиться, но Малфой подбросил её, толкая назад: взлетев над водой, она тут же плюхнулась и закричала, выпуская из горла и носа тысячи пузырьков. Коснувшись спиной песчаного дна, Гермиона перевернулась ногами вниз и уже собиралась оттолкнуться, как вдруг нащупала ступнёй что-то острое.
Она всплыла, чтобы вдохнуть воздуха, сердито покосилась на самодовольную физиономию Малфоя и снова нырнула. Подхватила с песка раковину и, поднимая рукой волну, швырнула находку в Малфоя. Та даже не была твёрдой — на месте удара не появилось ни крови, ни какой-либо отметины, но Малфой уставился на свою грудь так, словно раковина разрезала плоть до костей.
— Да неужели…
— Ты только что запустила в меня ракушкой? — подняв глаза, он нахмурился.
— Так вот что это было? А по твоей реакции я решила, что это был сюрикен или нечто подобное. Это… — заметив его приближение, она принялась отгребать назад. — Это вроде круглого диска с… с… э-э… Ты же знаешь, она даже твёрдой не была. Это…
Она засмеялась; Малфой бросился вперёд и схватил Гермиону за руки — они уже оказались на глубине, и он легко притянул её к себе.
— Тебе смешно?
Всё ещё посмеиваясь, Гермиона кивнула и потянулась убрать прилипшие пряди с его лба.
— Ты похож на промокшего хорька.
Гермиона отвела глаза от светлых волос и, увидев, что зловещее выражение исчезло с лица Малфоя, поняла: подобная инициатива наверняка относилась к тем, что хранились в её мозгу под названием «Плохие идеи, касающиеся Малфоя». И влекла за собой объятия и облизывания. Гермиона просто не смогла удержаться: она ни о чём таком не подумала, просто заметила, что его волосы прилипли ко лбу и застилают глаза, и вот уже рука сама непроизвольно дёрнулась. Свободные руки — что там говорилось про не занятые трудом конечности? Свои ей явно следовало привязать к скале. «Гермиона, почему у тебя кисти такой формы?» — спросят её, а она ответит: «Произошло нечто очень плохое». Или просто напомнит ту поговорку, когда вспомнит. Когда Малфой перестанет смотреть на неё так, словно пытается запечатлеть в памяти каждую точку на её радужной оболочке.
Гермиона почувствовала, как его ступня под водой вклинилась между её ног. Качнувшись на волне, она врезалась в него. Ладони Малфоя теперь лишь едва придерживали её: они просто покоились на её руках, так же как её пальцы — у него на голове. Создавалось впечатление, что, глупо замерев от тепла его кожи, обжигающей холодные пальцы, Гермиона ждала, пока кто-то не наклонится и не поцелует её кисть. Она медленно убрала руку, указательным пальцем задев мочку малфоевского уха. Разжала губы, хотя и не знала, что сказать.
Малфой опустил руки, и его пальцы запутались в подоле её футболки. Гермиона не шевелилась, мысленно приказывая себе отмереть, но тело будто влекло к нему. Волна мягко развела их, и кончики пальцев второй руки Малфоя скользнули по голой коже её живота. Гермиона отклонилась назад, он потянулся следом через гребень волны, и его лицо оказалось прямо над ней.
Гримасу, исказившую его черты, мало кто был бы рад увидеть в подобный момент. Будто это именно Малфой прыгал с обрыва: лоза лопнула и, вопреки нежеланию оказаться в воде, его падение было неизбежным. «Чёрт, дерьмо, ладно», — вот что читалось у него на лице; его пальцы, скользнув по боку, оказались на спине Гермионы. Она сама была согласна с этой гримасой — согласна настолько, что наверняка и у неё было схожее выражение. Ускоренное дыхание и учащённое сердцебиение раньше мозга просигнализировали о том, к чему всё шло. Но, даже осознав ситуацию, Гермиона не отстранилась.
Ладонь Малфоя надавила ей на спину, прижимая теснее; на нос упала капля с кончика его носа. Если он не поцелует её прямо сейчас, она распадётся на части — просто превратится в жидкость и сольётся с морем. Растерявшись и сбившись, она схватила его за руки и провела пальцами по коже. На одной она нащупала шрамы, оставшиеся после птичьего нападения, а на другой…