— Удивительно, что ты не заснул после выпитого.
— Я не пьян.
Гермиона осмотрела шкафы и вытащила на стол остатки курицы.
— Тогда у тебя высокая сопротивляемость организма. Вы тут просидели несколько часов.
— Время и количество никак не связаны. Я же не мучился жаждой, как после недельных поисков реки.
Гермиона улыбнулась, вывалила курицу на сковородку и включила горелку.
— Вряд ли бы тогда ты смог говорить.
Малфой хмыкнул, и она уселась на столешницу рядом с ним.
12:32
Гермиона собирала виноград так, словно умирала от желания его съесть: она бросала грозди в корзины и быстро продвигалась дальше. Виноградник был не слишком большим — по сравнению с некоторыми так вообще удивительно маленьким, но кустов всё равно было столько, что управиться до вечера они бы не смогли. Гермиона надеялась, что Малфой не собирался оставаться до окончания сборов — в противном случае они бы тут застряли на неделю. Особенно учитывая скорость продвижения остальных.
Мужчина, работавший в соседнем ряду, покосился на неё поверх винограда и что-то сказал. Гермиона не знала, как реагировать, хотя его взгляд не был привычно снисходительным — когда её в принципе осчастливливали вниманием.
— Он сказал…
Услышав голос Малфоя за спиной, она вздрогнула.
— Боже! Не подкрадывайся ко мне. Ты это сделал…
— Грейнджер, я уже полчаса работаю за твоей спиной, — Малфой вскинул бровь, и Гермиона попыталась быстро прикинуть, когда именно она пританцовывала в такт песни, которую напевала.
— Ну… будь менее… — не найдя слов, она сдалась. — Что он сказал?
— Что ему следует нанять тебя на полный день. Ты быстро работаешь.
— О… — она обернулась к мужчине с улыбкой, а потом многозначительно покосилась на Малфоя.
21:13
Она постучала в дверь Малфоя легонько, на случай, если он спал, но заметила пробивающийся снизу свет свечи. Хотя, может, он спал с зажжённым огнём. Гермиона считала, что без магии, защищающей свечу от падения, это несколько опасно. Обходясь без волшебства, она всегда тушила ее, втайне боясь, что очнётся от боли ожогов в объятой пламенем комнате.
Услышав скрип кровати, она прикусила губу в надежде, что не разбудила Малфоя. Дело было не очень-то важным. Она обнаружила своего пингвина, покрытого раздавленным виноградом, и хотела уточнить, что это была за месть. Может, ещё посмеяться над отсутствием у Малфоя воображения. Зачем она опять сюда лезла? Теперь её намерение казалось глупым, оно даже в голове у неё звучало глупо. На секунду Гермионе захотелось убежать и скрыться в комнате, притворившись, что она понятия не имеет, кто именно стучал Малфою в дверь. Если Малфой заявится с вопросами, она могла бы отворить ему, с сонным видом потирая глаза и потягиваясь. Так она могла бы прекратить по-дурацки торчать тут без малейшей важной причины для того, чтобы его будить.
Но ручка повернулась, и Гермиона, поморщившись своим мыслям, приподняла подбородок и, ещё даже не видя Малфоя, приняла извиняющийся вид. На нём были только шорты, но она смотрела ему прямо в глаза. На голове у Малфоя царил беспорядок, однако не похоже было, что он спал. Наверное, готовился ко сну.
Она протянула пингвина, словно с головой ныряя в омут.
— Это что? Ты начал битву едой или напоил моего пингвина?
Один удар сердца, три, пять. Малфой оторвал взгляд от пингвина и посмотрел на Гермиону.
— Я не виноват. Грейнджер, война продолжается.
Это было хорошо. Никаких вопросов, странных взглядов — ничего такого, что заставило бы её почувствовать себя глупо из-за позднего визита. Малфой куда-то потянулся, и Гермиона услышала какое-то стеклянное звяканье. Он протянул ей бутылку вина без маркировки.
— Мальвазия. Я помню на… праздновании годовщины победы ты была немного навеселе…
— Я же тебе говорила, это были не мои бокалы…
— Так что когда он попросил меня передать тебе это, я колебался. Не хотелось бы поощрять твоё пьянство.
— Ты кого угодно доведёшь до стакана. Это было бы последней проверкой людей перед отъездом из реабилит…
— А ещё я надеюсь, что ты не превратишься в бóльшую мегеру.
Она сердито уставилась на него.
— Как мило.
Он наклонил бутылку донышком вперёд, и Гермиона забрала подарок. В другой руке она сжала пингвина, не зная, что сказать. Малфой стоял в дверном проёме, наблюдая за тем, как она мнётся, крутя в руке бутылку. Проведя пальцем по краю пустой красной этикетки, она посмотрела на Малфоя.
— Жажда не мучает?
16 сентября; 12:51
Гермиона выпила слишком много. В начале на них давила неловкая тишина, заполняемая глотками, а когда разговор завязался, напиток помогал поддерживать беседу. Она жестоко недооценивала действие вина, пока не встала, чтобы отправиться в уборную: мир вокруг слегка покачнулся. Во время общения с Малфоем окружающая действительность представлялась смазанной и лёгкой, но почему-то простой подъём на ноги разогнал алкоголь по телу, и стремительно накрывшее Гермиону опьянение оказалось подобно столкновению с грузовиком.
Она значительно сбавила темп, но золотистая жидкость продолжала появляться в бокале, и вскоре пришло осознание того, что они заканчивают уже вторую бутылку. Даже острые углы прикроватной тумбочки теперь казались плавными; Гермиона чувствовала головокружение, лёгкость и желание хихикать. Она выглядела смешно перед Малфоем, который продолжал над ней подтрунивать, но ничего не могла с этим поделать.
— Я тебя одолею.
— Грейнджер, у тебя нет шансов меня обогнать.
— Увидишь.
Подняв руку, она опёрлась на кровать и поднялась — мир покачнулся.
Оказавшись на ногах, Гермиона почувствовала себя лучше, но никак не могла разобрать: то ли всё вокруг шаталось, то ли неверная игра света свечей обманывала мозг. Малфой опустошил свой бокал и тоже поднялся с пола: его явно вело, пока он пытался поймать равновесие.
Сквозь призму собственного опьянения, Гермиона не понимала, действительно ли Малфой выглядит пьяным. Но его точно не болтало так вчера, когда он пьянствовал с хозяином дома. Интересно, причина крылась в вине или в том, что Малфою было некомфортно напиваться с незнакомцем? Она сомневалась, что Малфой был из тех, кто с легкостью раскрывался перед чужаками. Сообразив, что с ней-то он как раз и набрался, Гермиона глупо улыбнулась.
Малфой посмотрел на неё так, словно она сошла с ума ещё несколько месяцев назад, но он постепенно начал привыкать к этому факту.
— Побежим вдоль виноградника.
— И обратно. Если только ты не сдрейфишь, — она пожала плечами, нахально улыбнувшись, пока они шли к лестнице.
— Я лишь хочу хоть как-то уравновесить наши шансы. Помнится, от чрезмерной активности у тебя сводит ноги.
— И это говорит тот, кто вдруг начал на прошлой неделе хромать, когда…
— Ш-ш, — засмеялся он, медленно спускаясь следом. — Мне кажется, ты не понимаешь, насколько звонко можешь голосить. У меня уже мозг кровоточит.
— Это больно?
— Да. Словно…
— Ну и отлично.
— Ты только знай: пока весь остальной мир будет петь тебе дифирамбы, я буду помнить о твоей жестокости. И планировать месть.
Гермиона рассмеялась в ладонь — они уже подходили к задней двери.
— Малфой, держи карман шире.
Она повернула и потянула на себя ручку, а Малфой ухватился за створку и открыл дверь. Выйдя на улицу, Гермиона глубоко вдохнула свежий воздух, широко открыла глаза и поморгала. Эти действия должны были магическим образом немного её отрезвить, но, похоже, не сработали.
— До конца виноградника и обратно.
— Хорошо.
Гермиона встала рядом с Малфоем, удостоверившись, что пальцы их ног находятся на одной линии.
— Мне бы следовало стартовать с середины прохода, чтобы компенсировать…
— Боишься проиграть? Нужно…
— Я никогда не проигрываю. Кроме «Монополии». Боже, эту игру я ненавижу.