— Ты ел? — поинтересовалась Гермиона.
— Не был голоден, — Малфой не спускал с неё глаз.
— Хорошее новшество, — он нахмурился. — Я не имею в виду, что ты много ешь или что-то подобное, но… Ты же понимаешь. Обычно мы не можем взять и заявить, что не голодны — просто есть нечего.
Малфой кивнул, и ей показалось, что он понимал, что заставляет её нервничать.
— А сейчас есть хочешь?
— Не знаю. Рыба, приготовленная на огне, на вкус такая же, но я всё ещё помню твои фруктовые смеси, — он говорил так, словно старался быть деликатным. И учитывая его таланты в оскорблениях, он действительно был тактичен.
Гермиона закатила глаза.
— Я не собираюсь готовить ничего сложного. А если бы собралась, ты был бы впечатлён. Доставай оттуда сковородку.
Малфой не сдвинулся с места, и теперь настала его очередь мяться. Он шагнул, нерешительно замер и наконец подошёл к шкафам.
— Кажется, она… Вот здесь. Ты когда-нибудь раньше делал чизбургеры?
— Постоянно, — протянул он, но Гермиона продолжила, и так зная его ответ.
— Поверни комфорку. Это… — теперь Малфой смотрел на неё недоверчиво. — Это не так уж и сложно.
— Я не занимаюсь готовкой.
— Ты можешь этому научиться. Это не слишком отличается от…
— В этом нет смысла. Когда я уберусь с этих островов, нужды в этих знаниях не будет. Я знаю, как держать что-то над огнём, и этого…
— Твои домовые эльфы…
— Я не собираюсь снова начинать этот разговор, — отрезал он, и в его голосе прорезалась сталь.
Гермиона хмыкнула.
— А почему это так важно, если ты больше не собираешься готовить?
— Не все хотят забивать себе голову всяким дерьмом только потому, что это можно узнать…
— А вдруг тебе это пригодится. И однажды ты окажешься в доме, где не будет эльфов, или в гостях у друга, или станешь помогать кому-то готовить.
Малфой уставился на неё с нечитаемым выражением лица; Гермиона отвернулась и, покачав головой, пробормотала:
— Неважно.
Она положила мясо на столешницу и открыла холодильник, выискивая сыр. Тот обнаружился на нижней полке, снова спрятанный за банкой с мочой. Она взяла сыр, закрыла дверцу, но тут Малфой забрал его у неё.
— Что мне надо делать?
Гермиона улыбнулась, и он скривился так, словно тут же пожалел о своём порыве.
20:37
Малфой остановился возле своей двери, вынуждая Гермиону последовать примеру: проход был слишком узким. Поизучав его спину в течение четырех секунд, она повернулась и попыталась проскользнуть мимо. Малфой тоже развернулся к ней лицом — Гермиона уж было решила, что он освобождал проход, но он вдруг схватил её за бёдра. Она удивлённо подняла глаза, но на лице Малфоя промелькнуло столько всего, что понять его намерения было трудно.
Гермиона вопросительно посмотрела на него и подпрыгнула, услышав хлопок двери, раздавшийся… снаружи? Она уже собиралась повернуться, чтобы выглянуть из окна, но пальцы Малфоя сжались, и её внимание переключилось. Он наклонил голову, и чёлка свесилась ему на глаза. Сердце у Гермионы забилось чуть быстрее. Этот взгляд она знала.
Они стояли слишком близко; руки Малфоя лежали у неё на бёдрах, свои она положила ему на предплечья.
— Я…
Гермиона не представляла, что именно собиралась сказать — что угодно, лишь бы нарушить тишину, — но, видимо, Малфой ничего не хотел слушать. Она приподняла лицо, и он опустил голову: так быстро и под таким углом, что их зубы клацнули. Гермиона успела лишь зафиксировать в мозгу этот звук, как он поцеловал её нормально, прихватив губами губы. От удивления она замерла, раскрыв рот на жарком выдохе, и Малфой не стал упускать момент. К той секунде, когда его язык скользнул по её зубам, в ней уже разгорелось пламя.
Гермиона ответила на поцелуй с не меньшей пылкостью, выталкивая его язык изо рта, чтобы перехватить инициативу. Она рвано выдохнула: внутренности стянуло узлом, рот Малфоя опалил жаром, а пальцы на бёдрах, перестав сжиматься, притянули ближе. Гермиона обняла Малфоя за шею, комкая в кулаке его футболку и привстав на цыпочки. Он потерял равновесие, качнулся вперёд и подтолкнул Гермиону, вынуждая упереться спиной в стену. Он впечатал ладони по обе стороны от её головы и чересчур сильно прикусил ей губу.
Сердце Гермионы билось в груди совершенно ненормальным образом, а внутренности скрутились в комок, который куда-то покатился. Малфой пососал кончик её языка, и она застонала. С ответным стоном он толкнулся к ней; его рука отлепилась от стены и обхватила её талию, прижимая теснее, словно можно было оказаться ещё ближе. Гермиона чувствовала его дыхание, движение грудной клетки, но затем вдруг ощутила, что его ладонь переместилась ниже.
Она подалась вперёд, желая то ли избежать этого прикосновения, то ли прильнуть сильнее, и Малфой отступил на шаг. Вторая его рука легла ей на спину; он обхватил её ягодицы, приподнимая и вынуждая снова встать на носочки. От этих ощущений Гермиона всхлипнула, и Малфой сжал её сильнее. Его прикосновения придали смелости: Гермиона оторвала ладонь от его шеи и огладила плечо. Малфой резко втянул в лёгкие воздух и жарко выдохнул ей в рот; она явственно ощутила изгибы его груди, взгляды на которую всегда скрывала.
Нехватка кислорода становилась всё острее, и Гермиона оторвалась от Малфоя. Открыв глаза, она увидела лишь его профиль — Малфой склонился к её шее. Его горячий влажный рот добрался до ямки над ключицей. Гермиона со стоном откинула голову и ошеломлённо уставилась в потолок; этот-то звук и заставил её прийти в чувство.
Без сомнений, это была эротическая ласка. Малфой сжимал, гладил, мял и ласкал её ягодицы. Малфой. Поцелуи — одно дело, а вот такие ласки вели совсем к другому. Например, к двери, открытой за его спиной, жару между бёдер и… Малфой прикусил ей шею, и она вцепилась ему в футболку, прикрывая глаза.
— О, — выдохнула она, пытаясь вспомнить… Ласки. Да, ласки были… очень приятными.
Гермиона затрясла головой. Нет, нет, она думала не об этом. Ласки, дверь… Малфой пососал местечко у неё под челюстью, и она толкнулась вперёд так, что они оба шагнули. Они уже оказались в дверном проёме и…
Малфой схватил её за волосы, вынуждая наклонить голову так, чтобы иметь возможность дотянуться до её рта. «Мне надо отправляться в кровать. Скажи это. Скажи это, Гермиона». Она приподнялась и поцеловала его, потому что дверной проём и комната — это ведь не одно и то же, и у неё еще имелось время в запасе. У неё ещё имелось так много времени на то, чтобы ощутить пляску языков, напор его рта, тяжесть рук.
Малфой отстранился, и Гермиона уже потянулась к нему, но остановилась. Он поднял голову, и лишь тогда сквозь тяжёлое дыхание она разобрала скрип ступеней. Малфой издал резкий звук, который вполне мог оказаться ругательством, но Гермиона не поняла, каким именно. Она разжала руки, облизала горящие губы, и он выпустил её. Гермиона сделала шаг назад, одёрнула футболку, стоя вполоборота к Малфою и лестнице, а затем двинулась к своей спальне.
Гермиона не знала, с чего вдруг решила, что побег станет лучшим решением, но её тело захлестывало ощущениями, и она не могла мыслить здраво, чтобы с кем-то встречаться. Она обернулась на Малфоя, но тот смотрел на лестницу, и Гермиона закрыла за собой створку. Прижавшись лбом к древесине, она сделала глубокий вдох и заперла дверь.
Прикусив припухшую губу, она поёжилась от тянущей боли и оглянулась на кровать. Дверь, кровать, дверь. Но такой поступок превратил бы это в реальность — это послужило бы признанием того, что всё гораздо серьёзнее, чем считала Гермиона, и стало бы… Мыслями о нём в таком ключе. А это было бы уже не просто Признанием Притягательности. Скорее уж Очень Тщательным Исследованием Непреднамеренн… Гермиона расстегнула джинсы, отступая от двери к кровати. Никто не должен был этого знать. Даже она. Ничего не было.
17 сентября; 13:31
Зайдя на кухню, Малфой посмотрел на Гермиону, и та уткнулась взглядом в свой сэндвич. Она покраснела по разным причинам, но главной было то… чего не было. Ночью она, потная, лежала, томясь полудостигнутым удовлетворением, когда вдруг вспомнила кое-какие выдуманные образы. Гермиона сделала это не специально — она была гораздо больше сосредоточена на воспоминаниях, чем на фантазиях — но они появились. И теперь ей казалось, будто она следила за обнажённым Малфоем без его ведома, и она мучилась чувством вины, что было просто абсурдно.