— И куда же я делась?
— Стала единственной пациенткой в Мунго, вообще-то.
— Если это принесло мир и радость, наверняка я была счастлива…
— Неа. Ты освоила язык жестов, — Малфой цокнул языком, — вдобавок к своим диким движениям, и мир снова погрузился во тьму.
— Надеюсь, я отыгралась на тебе.
— Разумеется. С тех пор, как мне исполнилось десять, ты вынашиваешь план по уничтожению моей жизни.
Гермиона с улыбкой покачала головой.
— И он до сих пор работает.
— Недооцененная гриффиндорка.
— Типичный слизеринец.
Малфой хмыкнул.
— Едва ли тут есть моя вина. Моё единственное действенное орудие защиты — убийство. Но тогда я окажусь в Азкабане, а ты так и будешь гробить мою жизнь.
Гермиона ухмыльнулась.
— Какая же я умная.
24 сентября; 12:08
Облака расступились, и солнечные лучи пробились сквозь деревья. Гермиона успела лишь подумать о том, как это было красиво — и попытаться определить время по направлению света, — как один из них упал ей на руку и обжёг. Она так резко отдёрнула руку, что, вторя крику Малфоя, угодила плечом под второй луч, но всё же умудрилась осторожно втиснуться между пучками света. Малфой впереди явно бился в припадке: дёргаясь и изгибаясь, он то и дело попадал под лучи.
— Замри! — заорала Гермиона, заметив, что от его одежды поднимаются завитки дыма.
— Оно меня жжёт!
— Прекрати дёргаться… В сторону! Повернись в сторону!
Он послушался, отдёрнув руку от одного из лучей, и замер. Гермиона посмотрела на розовое пятно ожога на своём предплечье и аккуратно собрала волосы в пучок. Не желая подставлять лицо под опаляющий жар, она медленно огляделась, отмечая, где именно падали лучи. Задник кроссовки как раз оказался под одним из них, резина начала плавиться, и Гермиона быстро переставила ногу.
— Хорошо, — Малфой по-прежнему стоял в той же позе. — Ты можешь двигать головой, чтобы осмотреться. Только не отклоняй её назад слишком сильно.
Обогнув пучки света, она направилась к нему, и они принялись пробираться между деревьями. Пока она двигалась, один луч опалил ей бедро, плечо, руку и выжег дорожку посреди спины. Малфой впереди громко ругался, но за своими криками она с трудом разбирала его вопли. Отыскав безопасное место, Гермиона застыла, подогнув ногу и вытянув руки над головой. Она чувствовала себя гимнасткой, готовой к тренировке. Малфой же замер с перекошенным от ярости лицом, выполняя кату карате.
— Шагай влево и разворачивайся. Нам надо действовать быстро, — выдохнула она, изгибаясь между лучами.
— Хорошо, — рявкнул Малфой, и они бросились бежать изо всех сил, лавируя между пучками света.
15:03
— Ты сильно обжёгся?
Они всё ещё недоверчиво оглядывались в поисках лучей, но те три, которые были видны Гермионе, не двигались в течение последних двух минут.
— Конкретизируй слово «сильно».
Лучи были не такими уж горячими — если находиться под ними не дольше секунды, то, по большей части, одежда защищала. Но их жара было достаточно, чтобы Гермиона ощущала стянутую на спине кожу; насколько она могла судить, у неё имелись розовые отметины на руках, кисти и плече. Кроссовка частично расплавилась, в футболке образовалось несколько дыр, а на джинсах — пара подпалин. Дела Малфоя обстояли чуть хуже, но лишь потому, что ему потребовалось время сообразить: паника помогает плохо.
— Ты, случаем, не прихватил крем от ожогов?
Малфой промолчал, так что Гермиона не рассчитывала на положительный ответ. Она тоже не вспомнила о нём в магазине, хотя не забыла приобрести несколько других мазей и обезболивающих средств. Гермиона бы обязательно подумала о креме, если бы Малфой сказал ей о деньгах заранее и дал время составить список.
— У меня есть немного, — наконец проговорил он.
О. О, он у него остался с прошлого раза.
Малфой остановился, подтянул сумку и залез в неё. Гермиона заметила, что чёрных подпалин на ней было гораздо меньше, чем на её сумке. Она вообще боялась, что после всего пережитого та развалится в любой момент. Гермиона остановилась в нескольких шагах позади и, глядя на Малфоя, поправила подол футболки. Стоя вполоборота, он вытащил из сумки крем; было неясно, собирался ли он им делиться. У неё ещё оставались травы, хранящиеся в сумке в кармане на молнии, но если… Малфой повернулся, протягивая тубу, и Гермиона взяла её с благодарной улыбкой.
Малфой положил сумку на землю, согнул палец с кремом и потянулся второй рукой за спину. Схватив футболку, он накинул её на голову — Гермионе потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить о креме, ожогах и сдавить тюбик. У Малфоя на спине краснели три ожога: самый сильный красовался между лопатками, а на рёбрах виднелось маленькое пятно. Нанося мазь на кожу, Гермиона наблюдала за тем, как он втирает средство пальцами; он протянул ладонь, и она выдавила ему ещё крема.
Она заметила, как Малфой пытается по спине или через плечо дотянуться до ожога между лопатками, посмотрела на маслянистый крем на своём пальце и сделала шаг вперёд. От прикосновения к коже Малфой замер, занеся руку над плечом. Гермиона осторожно втирала крем в ожог, и наверное, ей не было нужды упираться другой рукой ему в бок. Она ощущала тепло его тела; Малфой медленно опустил руку, но его позвоночник остался напряжённым. Гермиона чувствовала ладонью его спокойное дыхание и уловила, как он его задержал, когда она аккуратно очертила отметину пальцем — по его спине побежали мурашки.
Она отвела руку, сделав вид, что ей вовсе не пришлось себя к этому принуждать и что в ней не проснулся внезапный интерес к его реакциям на прикосновения. Она оглядела его позвоночник — тот путь, который хотели пройти её пальцы — и вернула тубу.
— Думаю…
Она посмотрела на него: выхватив крем из её руки, он дёрнул подбородком. Её губы округлились, и она заколебалась, прежде чем отвернуться. Потом схватилась за подол футболки и задрала её до середины спины, надеясь, что кожа не только кажется, но и выглядит обожжённой. В течение трёх секунд Малфой молчал и не шевелился — Гермионе хватило времени открыть рот, чтобы поинтересоваться причиной, — но затем она почувствовала прикосновение пальцев.
Она вздрогнула от холода крема, но тот согрелся от тепла кожи. Почувствовав на затылке дыхание, Гермиона подумала, что Малфой стоит ближе, чем требовалось, но не возражала. Он обрабатывал ожог и ослабил напор, когда Гермиона дёрнулась вперёд, сведя плечи — Малфой коснулся самого болезненного места. Его рука оказалась у неё на боку, а пальцы скользнули по талии словно в попытке удержать. Гермиона на секунду затаила дыхание, но вспомнила, как сама чувствовала любое движение, пока обрабатывала его повреждения, и медленно выпустила воздух.
— Это всё? — голос Малфоя прозвучал ниже обычного, он провёл большим пальцем по коже, выписывая мелкие круги по краям ожога.
Гермиона утвердительно хмыкнула и вдобавок кивнула. Его ладонь невесомо скользнула к её талии, и по коже побежали мурашки — лишь тогда Малфой отстранился. Неужели именно такой реакции он и ждал?
25 сентября; 6:41
Прищурившись, Гермиона вытащила своего пингвина из земли. Сдувая грязь с маленькой головки, она послала обещающий возмездие взгляд в сторону малфоевской сумки.
13:29
Одно из животных наклонило голову и, приподняв губы, обнажило острые зубы. Гермиона посмотрела на Малфоя, освещённого зелёным светом, увидела вместо него большое существо и фыркнула.
— Это напоминает мне одну песню… Там упоминается вожак стаи. Это… Ладно, наверняка ты всё равно не знаешь.
Серые глаза впились в неё, и существо вздохнуло.
— Ты выглядишь…
— Наверное, так же, как и ты, так что я не стала бы бросаться оскорблениями из-за иллюзии, над которой никто из нас не властен.
Гермиона выразительно посмотрела на Малфоя, и тот улыбнулся — пугающее зрелище, несмотря на понимание того, что это был морок.
— Твою шевелюру ничем не усмирить даже в чудовищной форме.
— А ты выглядишь чудовищем даже без иллюзий.
Гермиона не могла утверждать наверняка, но была готова поспорить, что как минимум одна бровь Малфоя взлетела вверх.