— Мы можем вернуться во времени. И взять с собой растение, — судя по голосу, Малфой пришёл к такому выводу тогда же, когда Гермиона начала об этом размышлять, и ему нравилось то и дело возвращаться к принятому решению.
— Мне кажется, это так не сработает. Когда я вернулась, у меня во рту не было листа. С другой стороны, антикварная коллекция, — она почти забыла о ней — кажется, с тех пор прошли годы. — Но почему мы вернулись без наших сумок?
— Может, у нас их и не было. Свою ты могла потерять в море в первый раз, а я мог так и не столкнуться с теми людьми. Или же, возвращаясь, мы просто не взяли их с собой.
— Верно. Значит мы вернёмся, и растение будет у меня в сумке, — она видела, как напряглись его плечи, но он ничего не сказал. — Я не знаю, что вызвало потерю памяти: Флоралис или нечто другое, так что оставлю себе письмо с пояснениями. Наверное, вернусь в тот день, когда мне дали задание на работе. Когда это было?
Малфой оглянулся, словно не мог поверить, что Гермиона спрашивает на полном серьёзе.
— Не знаю. Если ты мне и говорила, я, конечно же, пропустил это мимо ушей.
— И почему я опять с тобой разговариваю?
— Рушишь мою жизнь.
— Верно.
16:44
Гермиона вздрогнула и потёрла уши — их заложило несколько минут назад. Такое уже случалось, когда она поднималась в горы или спускалась с них, но здесь земля была относительно ровной. Она сжала нос, закрыла рот и выдохнула, стараясь снять заложенность. Ничего. Она в очередной раз потёрла уши, подняла глаза и увидела, что Драко дёргает себя за ухо.
«У тебя заложило уши?» — вот что собиралась сказать Гермиона, но услышать себя не смогла. Наверное, она произнесла слова — она ощущала движения языка и губ, — но не услышала ни звука. У неё ещё никогда так сильно не закладывало уши. Она не могла… Чтобы удостовериться, Гермиона опять втянула воздух носом, но не почувствовала никаких запахов.
Она остановилась и уставилась на соседнее дерево, будто ребёнок, увидевший серийного убийцу. Она потеряла слух, обоняние… Гермиона бросилась к Драко, который тоже остановился, и схватила его за плечо. Он указал на своё ухо — Гермиона кивнула и ткнула себя в нос. Драко нахмурился, она снова ткнула в свой нос и подняла его, принюхиваясь. Она пыталась продемонстрировать что-то, связанное с каждым чувством, и даже лизнула руку, но ничего не почувствовала. Драко начал сердито жестикулировать, не обращая внимания на её пантомиму, и она подняла два пальца.
«Чувства, — беззвучно проговорила она. — Зрение, осязание остались. Ничего не глотали, и раз ничего не попадало в кровь, это наверняка в воздухе. Надо выбираться, пока мы не потеряли оставшиеся два. Если упадём, надо…» Он схватил её за руку, развернулся и потащил за собой в ту сторону, куда они шли. Гермиона бежала следом, выхватив из сумки нож и помечая деревья.
Ей показалось, что зрение ухудшается, и она уже почти убедила себя, что дело в облаках, закрывших солнце, как вдруг вообще перестала видеть. Она врезалась во что-то, движущееся рядом, и поняла, что это Драко, даже раньше, чем они рухнули на землю. Сейчас она ощущала только его. Мир вокруг стал чёрным, тихим, без единого намёка на запах или вкус. Пот струился по лицу, и судя по боли в груди, сердце колотилось как бешеное.
Гермиона вскочила на ноги, стараясь определить направление, в котором они бежали, но это было невозможно. Она стояла прямо, когда зрение пропало? Падая, они с Драко чуть повернулись; поднимаясь, она встала лицом в нужную сторону? Гермиона прижала ладони ко лбу и собиралась уже пойти вперёд, ощупывая пространство рукой, когда Драко схватил её за плечо. Он сгрёб её футболку в кулак и потянул вправо; Гермиона подалась назад, бестолково мотая головой. Она сомневалось, что право было именно там. Может быть лево, но…
Драко потянул сильнее, и Гермиона упёрлась пятками в землю, стараясь потащить его в сторону, казавшуюся ей правильной. Он дёрнул, они стукнулись головами, а её рука врезалась ему в грудь. Кажется, Драко был гораздо больше уверен в своём решении, нежели она. Он поднял её руку, прошёлся пальцами по запястью и дотронулся до ладони. От нетерпения сжал её и начал выводить: «Довер…» Зачем-то прикрыв глаза, Гермиона пихнула Драко и обхватила его запястье — его пальцы в ответ оплели её кисть.
Лучше бы он был прав. Лучше бы он был очень-очень прав. Если у них откажет осязание, им крышка. Они не смогут почувствовать ног, не смогут идти, ползти. Да они даже не поймут, идут они или ползут. Это будет подобно коме, только вот сознание полностью сохранится.
Гермиона впервые была благодарна деревьям за то, что она в них врезалась — так она понимала, что сохраняет способность их чувствовать. Ещё она радовалась тому, что Малфой бежал впереди — наверное, он хотел, чтобы она двигалась быстрее и принимала на себя часть ударов. Она сама считала, что бежит достаточно быстро, раз может держаться с ним рядом, даже несмотря на длину его ног.
С каждым шагом сомнения в правильности его выбора возрастали. Каждую секунду Гермиона ждала, что они либо пересекут магический барьер, либо лишатся всех чувств. Она оказалась заперта в кошмаре, состоящем из чёрной тишины. Ощущала, как дыхание перехватывает в глотке, а страх наполняет кровь, заставляя трястись поджилки. Что, если провидица ошиблась, а видение, которое увидел резчик, было неверным? Что, если они…
Это озарение будто бы вморозило её в тишину. Она беззвучно закричала, и мозг сфокусировался на единственной точке соприкосновения с миром — ладони Драко. Остальное тело парило в небытие, не чувствуя ни прохлады, ни тепла, способных помочь осознать, что за пределами своего разума она жива. Не ощущая ничего и нигде, кроме одного места — на ладони. Даже не вдумываясь, Гермиона знала, что это шрам. Наверное, в нём была какая-то магия — кровная магия. Более мощная, чем та, что их окружала. Пусть заклинание не сработало, но его след остался в их шрамах.
Она почувствовала, как ладонь Драко выскальзывает, а затем ощутила чересчур сильное пожатие его пальцев — похоже, он перестал их осязать. Гермиона больше не чувствовала своих, а значит, у Драко была та же проблема. Обнадёживал лишь тот факт, что она уловила его движение на своей ладони. Их тела всё ещё подчинялись командам мозга. Она попыталась согнуть пальцы, стараясь нащупать пальцы Драко и, видимо, у неё получилось. Решив, что уже должна была коснуться его ладони, она пошевелила пальцами, но ничего не поняла. За пределами этого крохотного круга она ничего не ощущала.
Гермиона отвела и опустила руку, чтобы проверить, не упала ли она. Не почувствовав ничего твёрдого, она вытянула конечность — ничего. Повернула кисть, взмахнула ею и вдруг ударилась о кору. Ладно, ладно. Успокойся, Гермиона. Без паники.
Она обыскала пространство вокруг в поисках Драко и что-то задела. Провела ладонью по ткани, по коже — по его руке до запястья. Наверное, она попыталась его схватить — начав отодвигаться, он вернулся в исходное положение, и она продолжила свои попытки. Она совсем отчаялась; ей приходилось успокаивать себя, двигаясь и наклоняясь вместе с Драко, но наконец она просунула руку в его ладонь. Она схватила его и потянула туда, где ранее стукнулась о кору, подняла его ладонь в надежде прижать её к стволу. Это было сродни стараниям сдвинуть воздух воздухом. Гермиона не представляла, где росло дерево, правильно ли она определила место, верно ли держала руку Драко и в нужном ли направлении тянула. Это была одна из самых неприятных и раздражающих вещей, которые ей доводилось делать — соединять объекты, которые она не могла полноценно почувствовать. И увидеть. Сохранись у неё обоняние и вкус, она бы сейчас очень активно пользовалась носом и языком.
Она надавила ладонью и почувствовала кожу Драко. Провела вверх: гладкость, костяшки, морщинки, костяшки, ногти, а затем — кора дерева. Хорошо. Его рука лежала на стволе, и он это осознавал. Гермиона надеялась, он знает, что делать с этой информацией. Несколько томительных секунд спустя она провела по коре — рука Драко исчезла. Ей оставалось только верить, что он определил направление, место, сохранил равновесие и начал двигаться, а не рухнул прямо перед ней.