— Ну и кто теперь убегает?
— Ды ты просто бесишься, что не можешь меня поймать. Это…
Драко фыркнул; она услышала, как он подхватил сумку и припустил за ней следом.
25 октября; 13:18
Гермиона схватила Драко за руку раньше, чем тот открыл люк.
— А что, если это что-то вроде… ящика Пандоры.
— Пан… — он покачал головой, его рука замерла у деревянной створки.
— Открыв его, ты впустишь в мир великое зло.
Он смотрел на неё в течение трех секунд, затем перевёл взгляд на дверцу.
— Вряд ли деревянная дверь на Липарских островах ведёт…
— Что, если, открыв её, ты впустишь великое зло в наш мир? Там могут скрываться создания, подобные Биллу.
Эти слова заставили Драко отдёрнуть руку и выпрямиться; нахмурившись, он посмотрел вниз. Гермионе было любопытно, что находилось под люком, но заглядывать туда нужды не было. Даже если на карте был изображён именно этот остров, все символы были связаны только с горой. Драко отступил, и она услышала, как он двинулся за ней следом.
13:39
Гермиона бросила в сумку персик и откусила кусочек от второго, мыча от удовольствия. Драко потянулся к дереву за плодом, но замер, услышав, как она давится вторым куском. Гермиона выплюнула мякоть и удивлённо уставилась на свои ноги. Нервы будто бы зазвенели и застыли, а конечности свело так, словно их залили бетоном. Совершенно не элегантно сплюнув остатки персика, она пошевелила ногой и закричала.
Гермионе казалось, будто она поднимает вес вдвое тяжелее собственного — она тащила и тянула эту тяжесть каждым мускулом, связкой, веной и нервом. Потянувшись к дереву, она задохнулась: вспомнила, как полунесла-полутащила Драко из того сада… Что-то ударило её под колени, заставляя ноги двигаться — она вскрикнула и взмыла в воздух. Рука Драко, оказавшаяся под спиной, напряглась — он приподнял Гермиону повыше, и она закусила губу от пронзившей конечности боли.
— Опусти. Я могу бежать.
Он ответил шипящим потоком ругательств и оскорблений и замер на месте. Гермиона чуть не рухнула вперёд и уже подумала, что Драко собирается её бросить, чтобы она бежала сама, но он лишь крепче сжал её и резко развернулся.
— Твою ж мать.
Гермиона поняла, что оно должно было быть там и Драко разглядел среди деревьев чёрную фигуру. Ему надо было поставить её на землю — Гермиона не хотела, чтобы её несли как какую-то неполноценную… Ну, наверное, в этот момент она такой и являлась, но… Зацепившись ногами за дерево, Гермиона вскрикнула, и Драко на выдохе попросил прощения. А, может, и нет. Она могла бы идти сама, но даже с поддержкой Драко они однозначно передвигались бы медленнее. Ей казалось, будто её ноги были охвачены огнём.
Заскулив, Гермиона обхватила Драко за шею и немного подтянулась, стараясь уменьшить нагрузку на его руки. Прижавшись ухом к его уху, она стискивала зубы от вспышек боли, прошивающей ноги при каждом движении, и смотрела назад. Она оглядела землю, ветки, деревья, но не заметила ни сгорбленную фигуру, ни длинные руки. Она осознавала, что они двигались быстро, но крутила головой по сторонам, высматривая и выискивая.
Снова ударившись ногами о дерево, она закричала и впилась ногтями в спину Драко; он повернулся, чтобы отодвинуться, но лишь задел ещё один ствол. Гермиона задохнулась, и слёзы навернулись ей на глаза; разум помутился от впечатления, будто ноги сжаты раскалёнными тисками, перетирающими кости в труху. Она ощущала, как жар другого рода завладевает телом, обволакивая мышцы и внутренности. Зрение слегка затуманилось, она несколько раз с трудом моргнула и почувствовала, как по шее потёк пот.
Лихорадка… У Драко была лихорадка, и она думала, что он умрёт.
— Я не думаю… что оно идёт. Помнишь… теория об ограниченной зоне.
Драко не ответил, и Гермиона зажмурилась, спасаясь от пелены перед глазами и мучаясь головокружением, болью и жаром. Грудь Драко ходила ходуном — казалось, он находился на грани гипервентиляции, но нашёл в себе силы, чтобы выдохнуть что-то про слона и то, что руки у него вовсе не как у робота. Она обняла его за шею, пальцы скользнули по мокрым от пота волосам, и он замолчал. Не открывая глаз, Гермиона прижалась лбом к его плечу и старалась глубоко вдыхать прохладный воздух, чтобы облегчить организму борьбу с лихорадкой.
Кожу покрыла плёнка пота, жар внутри нарастал. Теперь в любую секунду Гермиона могла начать дышать пламенем, взорваться или расплавиться. Драко выдохнул что-то о том, как Гермиона расплавит клинок, а она даже не смогла разозлиться и испугаться, что он прижимал кинжал лезвием к её спине. Она попыталась поднять голову, чтобы посмотреть назад — мир закрутился волчком, и по лицу заструился пот.
Гермиона поняла, что Драко остановился, только потому, что боль в ногах уменьшилась. Она расслышала незнакомый звук, Драко что-то прохрипел ей в волосы, а затем она упала. Ладони скользнули по влажной ткани, и, приземлившись на ноги, она завопила. Гермиона тут же рухнула, ударившись спиной о землю, но это было ничто по сравнению с болью, которую она испытывала. Ей казалась, что кровь закипела, и она задохнётся от жара собственного тела; ноги болели больше всего. Гермиона увидела расплывчатую полоску света, заметила движение, услышала какой-то звук, а потом наступила темнота.
Она решила, что на какой-то момент отрубилась, пока Драко не схватил её за плечи и не дёрнул, волоча по земле.
— Чт… Гд…
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что его тяжёлый выдох означал «заткнись». Гермиона не могла определить его местоположение в темноте — она была совершенно сбита с толку, потерявшись в мыслях и чувствах, но осознала тот момент, когда Драко взялся за пуговицу на её джинсах. Она издала булькающий звук возражения, на который он не обратил внимания, прошипев что-то про лихорадку и насквозь мокрую одежду. Она ощутила, как пальцы Драко пролезли под ткань на бёдрах, прихватив резинку нижнего белья, но он исправился, подцепив только пояс джинсов. Он дёргал и крутил штанины, а она даже не могла пошевелиться. Нутряной жар навалился на неё огненным монстром.
Гермиона почувствовала, как Драко снимает кроссовки и стягивает джинсы к щиколоткам. Он схватился за подол футболки, и она приложила неимоверное усилие в попытке отодвинуться и оттолкнуть его руки. Драко пробормотал, что не смотрит, и Гермиона вспомнила, что вокруг было темно, краем сознания удивляясь своей забывчивости. Она не понимала, что двигается, пока не уткнулась лбом Драко в грудь, не уловила его пульс и не поняла, что её собственный был медленным. Слишком медленным. Драко стянул её футболку через голову — его ладонь казалось ледяной по сравнению с обжигающей кожей на спине. Гермиона попыталась что-то сказать, но жар стал сильнее, и она потеряла сознание.
26 октября; 2:02
Гермиона, проморгавшись, открыла глаза и втянула в лёгкие воздух. Вокруг было темно, во рту ощущался мерзкий привкус и пахло потом. Тело было прохладным и липким, одеревеневшие ноги хоть и ломило, но прежняя боль исчезла. Гермиона совершенно не понимала, где она находится, но воспоминания постепенно начали возвращаться. Персик, фигура, бег, темнота, Драко, снимающий с неё одежду, её мысли о том, что она вот-вот умрёт.
— Очнулась? — его голос звучал грубо и сухо.
— Да, — прохрипела она. — Где…
— Под люком. Снаружи сейчас темно.
Гермиона услышала, как зашуршала его одежда и чпокнула пластиковая бутылка. Она дотронулась до тряпки, лежащей на лбу, и взяла бутылку с водой, которую Драко приложил к её руке. Ей пришлось удержаться, чтобы не осушить её целиком, она понимала, что у них наверняка осталось очень мало воды, как в тот раз, когда лихорадкой мучился он. Гермиона села, вспомнила, что осталась в одном нижнем белье, и, вглядываясь в темноту, покрылась румянцем.
Наверняка Драко её видел — например, когда включал фонарь, чтобы отыскать воду и тряпки. Вероятно, ещё и прикасался. Гермиона помнила, как сама постоянно обтирала Драко, пока его лихорадило, так что он должен был нащупать… кое-что. Опустив руку, она поправила лифчик, даже в этих условиях чувствуя себя выставленной напоказ. В этом жесте не было особого смысла — прошлой ночью Драко видел и трогал достаточно, остальное было несложно домыслить. Ощутив прилив смущения, Гермиона не могла не задаваться вопросом: стал бы Драко целовать её с той же потребностью и напором, зная, какой она была.