— Спасибо, — прошептала она.
— Угу.
— И за то, что нёс. Хотя я могла…
— Не уверен, что мои руки когда-нибудь восстановятся полностью.
Гермиона закатила глаза, глядя в его сторону. Она по голосу понимала, что Драко не мог сидеть дальше метра от неё.
— Я же не виновата, что ты такой слабый.
— Слабый? Когда бежишь милю и кого-то тащишь, то какой бы лёгкой ноша ни казалась поначалу, к концу она весит чуть ли не тонну.
Стремясь занять руки, Гермиона собиралась схватиться на подол футболки, но нащупала голую кожу живота.
— Не надо было.
Он молчал.
— Ну, спасибо. Ещё раз.
Гермиона протянула руку, чтобы отдать бутылку с водой, и, дотронувшись до Драко, даже не разогнув локтя, поняла, как близко они сидели.
— Допивай. У нас ещё есть две в запасе. Я почти уверен, что слышал шум воды, пока ты ела персик.
Гермиона кивнула, забирая бутылку обратно. Ей тоже тогда показалось, что она слышала его в отдалении — может быть, в миле-двух. Как только край бутылки коснулся губ, она залпом допила воду. Она чувствовала жуткие жажду и голод. При мысли о рыбе у неё потекли слюнки, но сейчас она была бы рада даже каперсам.
— Где моя сумка? — лучше бы Гермиона этого не спрашивала, потому что через три секунды пространство озарилось светом фонаря. Она скрючилась, прячась от Малфоя и уставившись на него широко распахнутыми глазами.
Драко вскинул бровь, глубоко вздохнул и отвёл взгляд. Его бормотание подтвердило подозрения Гермионы, что он уже видел её в лифчике и трусах — дважды, что заставило её вспомнить о том эпизоде, когда они мылись, но… Что ж, сейчас ситуация была немного иной — она валялась с лихорадкой в отключке. Гермиона пыталась убедить себя, что теперь уже никакого значения не имеет тот факт, что он получил возможность изучить её в деталях. Он ведь даже мог что-то сделать специально! Но не успев разозлиться, Гермиона вспомнила о том, как вела себя сама, пока Драко был без сознания. По крайней мере, она не осталась совершенно голой. Как в купальнике, Гермиона, не такая уж большая важность. Но это было большой важностью, потому что её вроде как беспокоило, что почувствовал Драко при виде её тела.
Гермиона нашла свою сумку за спиной и, повернувшись, схватила её, краем мозга задаваясь вопросом, смотрит ли на неё Драко. По-прежнему ли хотел смотреть. Он подождал, пока она разберётся с сумкой, протянул фрукты и выключил фонарь. Гермиона целую минуту блаженно жевала, ни на что не обращая внимания.
— И всё это ради растения, — пробормотала она.
— Всё это ради помощи людям.
Гермиона подтянула колени к груди, проглотила каперс и задумалась, где же лежала её одежда. Она не представляла, сколько времени прошло, так что джинсы могли быть ещё мокрыми, но в сумке хранилась старая футболка. А ещё можно было воспользоваться простынёй.
— Я должна тебе признаться, — Драко сидел очень тихо, и Гермиона, крутя в пальцах виноград, посмотрела в темноте на свою ладонь. — Я не могу злиться на тебя за то, что ты не рассказываешь мне о причинах, когда я… Я не уверена, но… Я не думаю, что стану использовать растение.
— Я знаю.
Она удивлённо вздрогнула и уставилась туда, откуда доносился его голос.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Было лишь вопросом времени, когда ты осознаешь, что может произойти, дай ты людям такую силу. На что они могут пойти, что натворить. Все твои разговоры о том, что время не ждёт. Ты хочешь помогать людям, но не станешь ради этого разрушать мир. Каким бы нелепым мне всё это ни казалось, но ты застряла между двумя разными видами спасения.
Гермиона закусила губу, сжимая в пальцах оливку.
— Это так опасно. Вряд ли его можно контролировать. Один плохой человек, единственная ошибка и…
Она услышала, как Драко пошевелился, а потом тяжело выдохнул.
— Мои причины тоже изменились.
Гермиона широко раскрыла глаза и раздавила оливку пальцами.
— Полностью? Ты… И зачем же оно тебе теперь?
Удержаться от вопроса было нереально. Гермиона удивилась, что Драко вообще об этом обмолвился, и решила, что, вероятно, он продолжит разговор. Может, всё дело было в темноте и невозможности разглядеть лица, в том, что они вроде как затерялись в этом месте. Может, его подтолкнуло её собственное признание, и теперь они могли быть честны друг с другом.
— Не знаю, — наконец проговорил он, словно ему было больно это признать. В его голосе слышалась какая-то вина, но вряд ли связанная с Гермионой.
Сунув раздавленную оливку в рот, она вглядывалась в темноту словно в лицо Драко. Подумав, пожевала и глубоко и медленно вздохнула.
— Тогда почему ты всё ещё здесь?
Драко усмехнулся так, словно ничего смешного в вопросе не было, а сам он чувствовал горечь и что-то ещё. Как если бы машина сбила твою собаку, а кто-то отпустил шутку о переезде собаках. Или как если дорогой тебе человек покончил жизнь самоубийством, и месяц спустя кто-то выдаёт что-то типа: «Я застрелюсь, если не получу вовремя этот документ». Это совсем не смешно, ты злишься и не понимаешь, как такое вообще можно было настолько легко ляпнуть.
— Уверен, что, когда найду, придумаю, что с ним сделать.
— Запасной план на все случаи жизни?
— Совершенно верно.
— Не для того ты так далеко зашёл, чтобы теперь отступать. Пока у тебя есть Флоралис, найдётся сотня моментов для его использования.
— Грейнджер, похоже, ты начинаешь лучше меня узнавать. Не уверен, что мне это нравится.
Она улыбнулась.
— Не уверена, что мне это не нравится, — призналась она, но, почувствовав себя глупо и неловко, тут же выпалила: — Мне надо пописать. Прямо сейчас. Десять минут назад я уже прошла критическую стадию, — наверное, это звучало ещё более странно, чем её недавнее идиотское признание, но оба её заявления были правдивы.
— Здесь лежит труп.
Гермиона подавилась каперсом, который был настолько невкусным, что повторять этот гастрономический опыт совершенно не хотелось.
— Что?
— Скелет. Возле двери.
Драко включил фонарь, и Гермиона выдернула из сумки простынь. Проследив за его взглядом, она действительно увидела скелет.
— На нём нет одежды.
— Знаю.
— Думаешь, это был… как Билл? — она вспомнила то голое существо из туннеля, а затем и свой собственный ужасающий опыт. — Они быстро умирают. Не могут продержаться без еды дольше двух-трёх дней.
— Хорошо.
Она кивнула, крепко затянула простынь и встала, согнувшись, чтобы не стукнуться головой о потолок.
— Я иду… Ты тоже идёшь?
— Я в течение десяти часов сидел тут взаперти со скелетом и находящейся при смерти девушкой. Мне нужно на свежий воздух.
Находящейся при смерти. Интересно, испытывал ли он ту же безнадежность, что и она в тот раз? Или Драко знал, что, если он будет поддерживать холод, рано или поздно лихорадка отступит? Гермиона представила, как он паниковал над её горячим бессознательным телом, и покачала головой. Ещё год назад она бы и не подумала, что Драко на такое способен — заботиться о другом человеке, вынужденном полностью ему довериться. Даже после всего пережитого она задумывалась об этом.
— Хорошо. Знаешь, наверное, мы вышли за границы территории, где та штука…
— Если следовать твоей теории, и всё равно это лишь вероятность, — Драко поднял с земли кинжал и кивнул, чтобы Гермиона шла первой.
— Я посижу, так что можешь потом поспать, — подхватив сумку, она осторожно переступила через кости.
— Это хорошо. Моим рукам нужен целебный сон.
Она лягнула его, но промахнулась.
27 октября; 7:38
— По-прежнему ничего не видно?
Он покачал головой в ответ и засунул бинокль в сумку.
— Думаю, стоит двигаться вдоль реки на восток как можно дальше, а потом мы снова проверим.
— Грейнджер, поторопись с рыбой. Я блядски голоден.
— Обязательно так много ругаться? Неужели есть причина добавлять…