— Я могу читать книгу вверх ногами так же легко, как и в обычном положении.
— Ну разумеется.
Она не подумала, что, оказавшись настолько близко, станет отвлекаться на его лицо, но всё же заставила себя сосредоточиться на тексте, и Драко тоже опустил глаза.
18:33
Гермионе дважды казалось, что она нашла заклинание. Один раз Драко вскинулся настолько быстро, что её сердце чуть не выскочило из груди, но они так ничего и не обнаружили. Завтра или послезавтра им придётся отправиться за водой, и Гермиона попыталась подсчитать их скорость чтения, количество изученных и оставшихся книг, чтобы выяснить, сколько томов им нужно будет взять с собой.
— Уже темнеет. Надо было купить свечи, — Драко сунул в рот виноград и, скривившись, на мгновение прищурил один глаз.
Гермиона рассмеялась.
— Кисло?
— Несъедобно, — он прокатил ягоду по ладони до кончиков пальцев и протянул ей.
Гермиона приложила палец к строчке, на которой остановилась, наклонилась вперёд, схватила виноградину губами и, жуя, вернулась к чтению. В ягоде чувствовалась кислинка, но несъедобной Гермиона её бы не назвала. Им следовало радоваться тому, что у них имелось. Гермиона рассеянно оторвала от лежащей в жестянке грозди ещё одну ягоду, протянула её Драко и сосредоточилась на следующем абзаце. И вздрогнула, почувствовав, как его губы сомкнулись на кончиках её пальцев, а зубы задели ногти. Она вскинула взгляд; Драко отстранился — было видно, как работают его челюсти, двигаются губы и горло. Неужели то, как она отрешённо забрала у него ягоду, заставило сбиться и его дыхание?
Драко выглядел… слегка голодным; почувствовав волнение, она протянула ему ещё одну виноградину. Он посмотрел на ягоду, закрыв, отложил свою книгу и наклонился вперёд, ловя Гермиону за запястье. Свободной рукой он вытащил у неё фолиант, отбросил его ей за спину и встал на стол на колени. Гермиона задержала дыхание: Драко склонил голову, и её пальцы снова оказались у него во рту — она ощутила влажный жар его выдоха. О, это хорошо не кончится. Не кончится хорошо, потому что, кажется, будет очень хорошо…
Драко притянул её запястье к своему плечу и выпустил; его ладонь скользнула по щеке, и Гермиона приподняла лицо. Он мягко прижался губами к её губам, и она, потянувшись, обняла его за шею. Его рука опустилась ей на бок, и Гермиона прихватила его нижнюю губу, ловя кислый привкус винограда. Кончик его языка скользнул по её верхней губе, прошёлся по нижней, ладонь переместилась к шее. Гермиона прерывисто выдохнула, отвечая на ласку, и зарылась рукой в светлые волосы.
Кончики пальцев прошлись по её шее, большой палец прижался к челюсти. В груди Гермионы зародилась дрожь: то ли от нехватки воздуха, то ли от чего-то ещё. Она углубила поцелуй, провела ладонью по его спине. Второй рукой вцепилась Драко в футболку и притянула его ближе, чтобы ощущать не только его губы и ладони. Он мягко подался навстречу, оставляя ей право выбора — она легла на стол, и он последовал за ней.
Жестянка звонко стукнулась о пол. Гермиона устроила ноги между ногами нависшего над ней Драко и первой прервала плавное и неторопливое исследование друг друга. Ей стоило лишь дважды толкнуться языком и один раз потянуть Драко за волосы, как тот усилил натиск. Его рот стал требовательнее: тянул сильнее, толкался глубже, ласкал быстрее. Гермионе однозначно нужно было что-то делать с тем, как быстро у неё перехватывало дыхание.
Потянув её за губу, Драко приподнялся на пару миллиметров: книги со стуком свалились на пол. Гермиона поцеловала его в щёку, в подбородок, желая большего. Желая прикасаться к нему ртом, руками, осязать его ближе и явственнее — ох, его сердце билось так же быстро, как и её собственное. Она пососала чувствительное местечко, ловя языком пульс, и невольно поджала пальцы от его стона. Гермиона помнила, что происходило каждый раз, когда она приближалась к шее Драко; он толкнулся к ней бёдрами, и у неё перехватило дыхание.
Гермиона достигла такого возбуждения, что испытывала головокружение и томилась потребностью, совсем не представляя, что с собой делать. Всё, на чём она могла сосредоточиться, были Драко и вызываемые им ощущения, контраст его жёсткости с её мягкостью. Ей казалось, будто что-то захватило, окутало и поглотило её, но она не видела в этом ничего плохого.
От ударов сердца разболелась грудная клетка; горло пересохло так, что каждый резкий вдох обжигал трахею. Ладонь Драко прижалась к её затылку. Гермиона добралась до его плеча и задумалась: какой будет его реакции, если… Она прихватила зубами кожу, и он дёрнулся ей навстречу — желудок сделал кульбит от синхронного стона. О, от таких толчков ей становилось слишком хорошо. Она почувствовала, как нарастает внутри тянущая боль, и усилием воли подавила инстинктивное желание податься к нему в ответ.
Драко что-то выдохнул над её макушкой, сгрёб в кулак волосы, вынуждая запрокинуть голову, и крепко поцеловал, лаская языком. Его пальцы добрались до подола её футболки, проникли под ткань и скользнули по коже вверх — от этих прикосновений её живот втянулся. Гермиона прошлась по рукавам футболки Драко, стиснула плечо и заметила, как напряглись мышцы его рук. Большой палец дотронулся до её соска, исчез, прикоснулся, и вот уже Драко приподнял её грудь. Ощущения прошили Гермиону насквозь, в ответ на его толчок бёдра рванулись вперёд, и на секунду из головы вылетели все мысли. Она ударилась макушкой об стол, и его рот прижался к её челюсти.
Закрыв глаза и тяжело дыша, Гермиона опять сжала волосы Драко в кулак, и он присосался к нежному местечку у неё за ухом. Обвёл губами мочку, и она вздрогнула, ощутив его дыхание на чувствительной коже. Драко снова выдохнул: то ли начало её имени, то ли просто дуновение воздуха. Он поцеловал её в подбородок и слишком сильно сжал сосок пальцами. Раздираемая двоякими переживаниями, она застонала от боли и тут же толкнулась вверх. Драко подался ей навстречу, и она чуть не всхлипнула, когда его рот опять накрыл её губы.
Её язык проник к нему в рот; шершавая подушечка большого пальца скользнула по её соску, и рука Драко опустилась ниже. Гермиона задержала дыхание, что оказалось плохой идеей; он приподнял край футболки и, отстранившись, взглянул на неё потемневшими глазами. Покраснев, она, наконец, втянула в лёгкие воздух, и мир чуть покачнулся. При виде выражения его лица, от которого скрутило внутренности, Гермиона ощутила потребность снова его поцеловать. Ладонь Драко протиснулась между ней и столом: усевшись на колени, он приподнял её и опять ухватился за подол, вынуждая поднять руки. Гермиона чувствовала себя немного нелепо: сейчас был не самый подходящий момент, чтобы выглядеть ребёнком-переростком, которого раздевают. Однако, судя по тому, как стремительно Драко избавил её от футболки, он вряд ли разделял эти мысли.
Драко впился глазами в её грудь, и, не отшвырни он футболку через комнату, Гермиона попыталась бы надеть её обратно. Мучаясь жуткой застенчивостью, она неловко поёрзала, и он схватил её за бёдра. Она сделала глубокий вдох, и Драко, встретившись с ней взглядом, ухмыльнулся. Его горевшие тёмным огнём глаза были полуприкрыты — определенно, он выглядел устрашающе. Сердце то замирало, то пускалось вскачь; Драко облизал губы, провёл ладонями по бокам Гермионы и снова уложил её на стол, наклоняясь следом. Он поцеловал её так, словно хотел поглотить полностью, уничтожить её неуверенность почти что неистовыми движениями губ и пальцев, лаской языка.
Задыхась, они оторвались друг от друга, и Драко, упёршись ладонью в столешницу возле головы Гермионы, поцеловал её подбородок, шею, ключицу. Он продвигался всё ниже, целуя и посасывая кожу, и Гермиона вцепилась ему в плечи. Напряжение продолжало нарастать, пока ей не стало казаться, что всё внутри неё стремительно кружится, будучи живым и диким. Она не могла отдышаться и знала, что Малфой это заметил: его рот следовал за быстрыми движениями её грудной клетки. Ей казалось, что, наверное, она слишком остро реагирует на происходящее, и ей следует быть спокойнее и собраннее, но она не могла остановиться. Рот Драко огнём опалял кожу: каждая частичка пробуждалась в ожидании этого жара, и она сама дрожала от предвкушения.