Она бы прижала ладонь ко лбу, если бы не была так занята его волосами и попытками раздробить кость в его плече. Одной рукой Драко стискивал её волосы, а второй выводил на спине беспорядочные узоры; подавшись вперёд, он потёрся о неё, и она тяжело вздохнула. Горячий член прижимался к её животу, и если она и могла что-то сказать, все слова терялись в поцелуе. Драко со стоном придвинулся ещё ближе; твёрдость, жар, гладкость отпечатались в её памяти.
«О боже, о боже,» — мысленно повторяла она мантру, но его ладонь скользнула ниже, ниже, и слова превратились в мешанину из букв. Гермиона инстинктивно дёрнулась и, залившись краской, в ужасе застыла от влажного звука.
«Нормальная реакция, Гермиона. Тело производит… О боже, о…»
Она выпустила Драко, и кисти, изогнувшись, застыли над его кожей — она не представляла, что ей делать, а грудь сдавило паникой. Его палец проник глубже, и она вздрогнула всем телом, не сдержав крика.
— Чёрт, — выдохнул он.
Гермиона не успела осознать сказанное, как его палец выскользнул наружу, и она вцепилась в его каменные бёдра.
Его палец выписывал мелкие круги, и напряжение внутри свернулось такой пружиной, что Гермиона не могла даже пошевелиться, чтобы его поцеловать. Драко на мгновение прижался к ней лбом: они оба шумно дышали, и её дыхание начало вырываться из лёгких с тихими писками. Гермиона не сумела бы удержаться от встречных движений, даже если бы попыталась; он опустил лицо к её шее, и она откинула голову. В течение четырёх ударов её сердца он тяжело дышал, а затем припал губами к её плечу. Он сильно втянул в рот кожу — кровь тут же прилила к этому месту, сердцебиение ускорилось; давление внутри всё нарастало, пока Гермиона не превратилась в какофонию стонов и лёгких вздохов.
Её без остатка поглотило ощущение распада на части, нервозность растворилась под прикосновениями его пальцев, движениями его рта. Её разум освободился от мыслей, и, возможно, впервые был полностью поглощён восприятием, не отвлекаясь на анализ, запоминание или сортировку. Гермиона затерялась в огне, разожжённым в её крови Драко, в дрожи костей, внутреннем напряжении. Лишь когда он прервался, она осознала, что упирается ногами в кровать, и на животе подсыхает влажная полоса. Эрекция…
Драко наклонился, и она упала на кровать, увлекая его за собой. Он приподнялся на руках, она встретилась с ним взглядом и при виде выражения его лица задохнулась. Она немного покраснела: физический и зрительный контакты были разными вещами, особенно когда Драко вглядывался в неё настолько пристально. Гермиона отползла назад, и Драко, скользнув телом по её телу, навис над ней; кольцо, болтающееся на шнурке у него на шее, оказалось возле основания её горла. Его губы опухли, щёки покраснели, и она бы сочла такое выражение опасным, если бы не хотела быть пойманной. Пристальность его взгляда затрудняла дыхание — Гермиона считала подобное невозможным, пока Драко не доказал ей обратное.
Стукнувшись локтями о край кровати, Гермиона застыла и услышала, как Драко сглотнул — разорвав зрительный контакт, он изучал её лицо. Она хотела, чтобы он начал двигаться, избавил её от тугой потребности, раздирающей нутро, от беспокойства, заставляющего мысленно перебирать факты. …Боль или небольшое давление. При необходимости подождать, чтобы приспособиться. Приподняв бёдра, можно… Она убрала волосы у него со лба, заставляя руки не дрожать. …Испытает оргазм раньше. Мужчины склонны… Драко наклонился, прижался к её губам кончиком языка, и вовлёк в поцелуй. Гермиона приоткрыла рот — его язык тут же сплелся с её, а затем проник глубже. Она запустила пальцы в его волосы, крепче стиснув руку, лежащую рядом с её плечом — его вторая ладонь скользнула вниз по её боку.
Слева от них за окнами садилось солнце, освещая Драко золотым светом и окрашивая Гермиону в синюю тень. Она почувствовала, как его ягодицы приподнялись, а ладонь исчезла, и напомнила себе, что больно будет совсем немного. Она пережила гораздо худшие моменты, так что нынешний походил… Походил на неё и Драко: более сложный, чем казалось на первый взгляд, этот миг был полубезумным, и, возможно, с совершенно неожиданных ракурсов, хорошим и что-то значащим. Взрывоопасный и непредсказуемый, он пугал её несколько меньше, нежели интриговал и волновал. Её желание, чтобы он наступил, превосходило нежелание, и это сбивало с толку, удивляло и каким-то образом приобретало смысл. Наверное, это была Наиглупейшая Идея на Свете, но почему-то Др… этот момент того стоил.
Гермиона ощутила толчок и затаила дыхание; соприкоснувшись губами, они оба замерли. На какой-то момент ей почудилось, что что бы она ни сделала, всё будет неправильно, — пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Гермиона слегка приподняла бёдра, пока Драко опускался ниже, ниже; достигнув цели, он слегка толкнулся в неё. Он резко выдохнул, она втянула воздух в лёгкие, и его рука опустилась на кровать у её бока. Гермиона моргнула, уставилась на его прикрытые веки широко распахнутыми глазами и попыталась осмыслить, на что походили её ощущения. Но времени хватило только на полвздоха — его бёдра подались вперёд. Гермиона зажмурилась; какой бы звук она ни издала, он потерялся в стоне, вырвавшемся из горла Драко прямо ей в рот. Она прикусила его губу, оказавшуюся ближе к зубам, чем её собственная, и он замер, сделав два почти отчаянных толчка. Его рука под её пальцами дрожала; Драко снова застонал и прижал ладонь к её ребрам, когда она выпустила воздух и разжала зубы. Было не так больно, как предполагала Гермиона, но она чувствовала давление и необходимость приспособиться.
Она не пыталась отмахнуться от ощущений, вместо этого изучая их. Гермиона никак не могла поверить, что Драко был внутри неё. Она, конечно же, знала, что всё происходит именно так, но чувствовать его в своём теле было… поразительно, удивительно, ошеломительно, смущающе, странно и, и… прекрасно. Он был связан с ней, стал её частью. Всё оказалось ещё более интимно, чем ей представлялось во время изучения этого вопроса — Гермиона испытывала уязвимость, потрясение и наполненность.
— Всё в порядке?
Услышав шёпот, она открыла глаза и пару секунд просто смотрела на Драко. Ей требовалось немного времени, чтобы осмыслить происходящее — наверное, это было самое личное переживание в её жизни. Она сохранит этот образ в памяти: Драко, возвышающийся над ней, тёмно-серый цвет, синева сумерек на его коже, черты разрумянившегося лица.
— Да.
— Хорошо.
Он кивнул — голос прозвучал неестественно. Драко приподнялся и толкнулся снова. Связки у него на шее вздулись, воздух резко вырвался из горла.
Он наклонился, чтобы поцеловать её, большой палец скользнул взад-вперед по её боку, а кулак сжался сильнее. Гермиона ответила на поцелуй, обняв Драко за плечи, и он ускорился. Напряжение внутри вновь начало нарастать, и, подняв ноги, она стиснула его. Это превзошло её ожидания; она всё ещё пыталась приспособиться к нему, опять учащенно задышав.
— Ох, твою ж мать. Чёрт, чёрт, чёрт, — простонал он ей в рот и прижался губами к щеке. Он, похоже, пытался задержать дыхание, но оно вырывалось с каждым толчком. — Хм, хм, — раздавалось возле челюсти, шеи, плеча.
Гермиона прижалась щекой к его голове; его движения стали хаотичными, он застонал около её плеча, щеки, груди. Трижды толкнулся и, судорожно вздохнув, замер, дрожа. Задыхаясь вместе с ним, она закрыла глаза и провела ладонями по потной спине.
Вопреки её ожиданиям Драко продержался дольше, и она старалась игнорировать внутреннюю неудовлетворенность, наслаждаясь затопившем грудь удовольствием. Нынешний опыт был несовершенным, неловким, идеальным. Всё оказалось совсем не таким, как она думала, но по-своему абсолютно правильным. Она не смогла удержаться: хотелось стать ближе к Драко, который переводил дыхание прямо над ней. Гермиона сомневалась в верности решения, но явно что-то заставило её руки притянуть Драко. Ощущение близости никуда не пропало, и Гермиона почему-то испытывала странную… гордость от того, что увидела его таким. И что увидела его первой. Это стало совершенно новым этапом для него, для них и для её восприятия Драко. Гермиона не была сентиментальна в плане своей девственности, но этот момент был для неё очень важен, что бы ни случилось потом.