Гермиона наморщила нос и свела брови. Он был в своём уме? Он нёс полную чушь. Знать, где что, что? Драко рассмеялся, и она решила, что он действительно сходит с ума. Разве это не входило в тройку главных признаков безумия? Случайные, бессмысленные фразы, сопровождающиеся смехом? Это…
— Грейнджер, отвлеклась?
— Нет, я прекрасно за всем слежу.
Он ухмыльнулся, а она, фыркнув, снова приступила к изучению скелета.
11 ноября; 7:01
Было странно просыпаться на расстоянии вытянутой руки от него, ведь всего несколько дней назад Гермиона проснулась обнажённой и прижатой к его телу. Но, по крайней мере, теперь Драко спал гораздо ближе, чем раньше.
Он довольно часто таращился на её шею. Каждый раз, когда Драко смотрел на Гермиону или заговаривал с ней, его глаза будто бы впивались в отметины на коже, оставленные его ртом. Она то и дело ловила на себе его взгляды, и решила, что, наверное, он ни о чём не жалел. Может, Драко тоже не знал, как ему теперь быть, а, может, просто дело было в них. Может, и не было другого, лучшего варианта. Обниматься и держаться за руки? Нет, не с ним. И, пожалуй, всё было не так уж и плохо. Гермиона даже могла бы получать удовольствие, если бы знала, что это нечто серьёзное. Ей по-прежнему казалось, что она дрейфует, и ей не нравилось, что она не может определить это состояние. Однако Гермиона не представляла, было ли это возможно до того, как они уедут с острова.
Вся ирония заключалось в том, что самый главный вызов их отношениям — нынешним и будущим — будет брошен после отъезда. Это могла быть некая временная, странная связь, возникшая по причине того, что они постоянно держались вместе и сообща переживали напасти, рассчитывая только друг на друга. Чувства могут пройти, когда им больше не придётся находиться рядом. Гермиона сомневалась, что захочет пресечь их общение, даже если оно обернётся чем-то иным, но не представляла, что произойдет дальше. По крайней мере, сейчас. Это приводило в бешенство — вот уж сюрприз.
Она бросила на пингвина Драко одну из прочитанных книг и победно водрузила сверху свою птичку.
13 ноября; 14:07
— Если ты когда-нибудь найдёшь дорогу домой.
Гермиона прижала палец к строчке, чтобы отметить место, которое читала, и посмотрела на Драко.
— Что?
Он наклонил тонкую невзрачную книгу, которую держал в руках, и постучал по внутренней стороне обложки.
— Если ты когда-нибудь найдёшь дорогу домой. Это посвящение.
— Это дневник?
— Рассказ. Я его не прочитал, — Драко пожал плечами.
— Почему он оставил её? Перед исчезновением он там больше не жил — в доме ничего не было. Эта вещь кажется личной. Которую хотелось бы сохранить.
— Возможно, не он должен был отыскать дорогу домой, — пробормотал Драко, листая страницы.
— Где-то в этой истории обязан прятаться ключ. У нас осталось пять книг, и это единственная, которая кажется важной. Найти дорогу… Не спрашивай меня, почему моя жизнь, похоже, сводится к историям и зловещим финалам, — резко бросила Гермиона, выхватывая у него книгу.
Он сжал руку в кулак и приподнял брови — эти телодвижения обычно сопровождались шагом в сторону и уклонением от зрительного контакта.
14 ноября; 16:49
— …Постоянно дочитывала раньше. Ты даже не представляешь, как мне пришлось из-за этого мучиться. Даже…
— Грейнджер, я спросил, закончила ли ты читать, десять минут назад. Не надо делиться со мной трудностями книжного червя.
— …Вовсе нет. Я не виновата, что люблю читать. Мне нравятся знания. Знание — сила, ты, конечно, в состоянии это понять. Я…
— Не уверен, что хочу в это вникать.
— …Какая-то влиятельная персона, мне просто нравится узнавать о вещах…
— Всегда говорил, что ты всезнайка.
— …Просто никогда этого не понимал. И у тебя не было причин так смотреть на меня, когда ты узнал, что я…
— Ты чересчур завелась. Мысль…
— …Темноте, и, может, если бы ты… Мне не нравится этот блеск, — Гермиона сделала глоток воды из бутылки, закрутила крышку и, глядя на Драко, прищурилась. Промахнувшись мимо сумки, она чуть не выронила бутылку в реку, и чтобы нормально её положить, пришлось опустить глаза.
Он ухмыльнулся.
— Блеск?
— Ты выглядишь слишком по-слизерински, чтобы я сейчас могла спокойно себя чувствовать. Что это такое? Вы там все отрабатывали перед зеркалом зловещие заговорщические взгляды? Клянусь…
Драко захлопнул книгу и направился к ней. Он шёл так быстро, что Гермиона испуганно отступила на шаг — он схватил её за запястье и потянул на себя. От волнения у неё вырвался звук, похожий на имитацию летящей ракеты, но губы Драко накрыли её прежде, чем она сумела что-то сказать. Гермионе хотелось одновременно отстраниться и наброситься на него, так что она решила просто ответить на поцелуй. Она потерялась в жаре его рта, в воспоминаниях, которые пронеслись перед мысленным взором. Приподнявшись на цыпочках, Гермиона прижалась к нему, и он обнял её за талию.
— Знаешь, это не будет работать каждый раз…
Он сжал её футболку в кулак, скользнул языком по нижней губе. Похоже, Гермиона пискнула, коснувшись его языка своим. Мелькнула мысль, что её тело ведет себя хуже обычного, зная, на что способен Драко, и не имея прежнего препятствия, которое могло бы спровоцировать неуверенность или остановить. Гермиона не представляла, станет ли второй раз менее неловким, но чувствовала себя… свободнее во время поцелуя. Отсутствие колебаний на одной чаше весов, её действия — на другой. Гермиона знала: если это случится, с ней всё будет в порядке, с ними всё будет в порядке. Она не понимала, почему её так тянуло к нему. После того, как она в первый раз уставилась на него, поцеловала, занялась с ним сексом… «Ну, однажды я уже это сделала».
Наверное, это было плохо. Но её это мало заботило.
Существовало что-то, что она… ох.
— Ты не можешь просто поцеловать меня, чтобы заткнуть…
Драко прижал её сильнее, отчего стало трудно дышать, и снова поцеловал. Ох, ну и ладно. Она донесёт до него эту мысль позже. Позже, когда этот трюк не сработает, и она… она не… Их языки сплелись в ласке, Гермиона обняла Драко за шею и почувствовала, как его губы изогнулись. Он отстранился, и она понадеялась, что её одышка не слишком заметна — это бы испортило её подозрительный вид. Драко наклонился, поднял книгу, которую уронила Гермиона, и протянул ей.
— Ты же не хочешь обидеть чувства этого фолианта.
— Я твои обижу, — она прижала книгу к груди — вдруг давление смогло бы унять бешеный стук сердца?
— Ты злобно смотришь на мои ноги. А ты…
— Знаю, но в данный момент причинить вред им будет намного легче, чем твоим чувствам.
— Хочешь сказать, у меня нет чувств?
— Хочу сказать, что у тебя хрупкие ноги.
Драко посмотрел на свои ботинки и нахмурился.
— У меня не хрупкие ноги.
— Костлявые палки, — пробормотала Гермиона. — Так что, просто… следи за ними, Малфой.
Он недоверчиво посмотрел на неё, медленно приподняв бровь.
— Ладно, звучит по-дурацки. Но прямо на языке вертелось. Я не смогла промолчать.
— Некоторые вещи лучше не озвучивать. Или мои поцелуи были напрасны?
Гермиона фыркнула, игнорируя вспыхнувшие кончики ушей, и открыла книгу. Она подумала, что кроме той ссоры из-за эпизода в коридоре они впервые упомянули вслух происходящее между ними. Это не имело особого значения, и Гермиона не понимала, почему вообще обратила внимание. Она собиралась сказать, что, будь его поцелуи напрасны и не нужны, она бы и сама никогда не стала с ним целоваться, но тогда согласилась бы с его мыслью. Она слышала, как он шёл за ней, бормоча что-то о хрупких ногах, и была почти уверена, что в любом случае победила.
18 ноября; 7:12
Она сняла пять книг со своей бедной пингвинихи и проверила, нет ли на ней повреждений — вдруг пришла пора отправить птицу Драко в костёр.
10:32
— Надеюсь, это было последнее место, где всё вверх тормашками, — рявкнула она, потирая лоб, трещащий от сильной головной боли.
— Ты не рассказала, о чём была книга.
— Хм?
— Перед входом ты говорила…
— О! Она про маленького мальчика, который оказался заперт во временном пузыре. Он не стареет, а пузырь застревает в лесу на одном месте — и вот он наблюдает за тем, как деревья прорастают из семян и умирают. Сначала он завидует жизням людей, а затем начинает ревновать к смерти. В конце концов, его пра-пра-какая-то-племянница застревает в пузыре вместе с ним, и он понимает, что может из него выбраться, а она — нет. Он говорит ей, что отправится на поиски помощи, чтобы разбить пузырь, но в тот момент, когда выходит из него, умирает. Вот такой финал.