Драко двигался всё быстрее, шлепки кожи о кожу раздавались в унисон с биением её сердца, с толчками его языка. Гермиона обняла его, положив ладонь между лопаток и притягивая ближе, ближе. Ей хотелось, чтобы он проник ей под кожу, впитался в кости, почувствовал, как нарастающее напряжение обретает форму, захлёстывает. Он простонал её имя ей в рот, поцеловал мокрую от пота щёку, и прижался лицом к шее.
Гермиона втянула в пересохшее горло обжигающий воздух, надеясь, что так она воспламенится полностью. «О боже, о боже, так близко, — она сжала его шею, влажные пряди светлых волос прилипли к пальцам. Она с трудом сглотнула, не разрывая поцелуя и слушая хрип его слов, — так близкотакблизкопожалуйстапожалуйста». Напряжение свернулось тугой болезненной пружиной; ногти впились в его кожу, дыхание замерло, сердце бешено колотилось и, и…
Чувства, дикие и неконтролируемые, взорвались внутри, и Гермиона закричала, выгибаясь. Напряжение вырвалось из пор, закрутило в водовороте, и не осталось ничего, кроме ощущений. Вверх, вверх, вверх, но вот Гермиона вернулась, очутившись в коконе смутного удовлетворения — последней эмоции, которая не спеша таяла.
Шумно дыша, она провела рукой по спине Драко; тело было ватным, а голова тяжёлой. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы заметить: он не двигался, и одна из причин, по которой ей было так трудно дышать, заключалась в том, что он на неё навалился. Втянув воздух в лёгкие, он пошевелился и выдохнул ей в шею. Она собиралась покрепче обнять его за плечи, но он скатился с неё и лёг на спину рядом.
Она и не думала, что он уже кончил. Должно быть, это случилось во время её оргазма или через несколько секунд после. Слава богу, она успела — Гермиона не представляла, что сделала бы, закончись всё секунд за десять до её разрядки. Пришлось бы брать дело в свои руки — она никоим образом не могла позволить этим ощущениям исчезнуть.
Она отдышалась, прислушиваясь к дыханию Драко, и посмотрела на него. На его губах медленно расцветала улыбка, и вот он уже криво ухмылялся, глядя в небо. Даже если сердце и дрогнуло от такой картины, Гермиона бы никогда в этом не призналась. Повернув голову, Драко посмотрел на неё: его ухмылка стала самодовольной, а выражение лица — горделивым и удовлетворённым. Гермиона поняла, что он доволен тем, что продержался до её оргазма, и не возражала. Похоже, она даже начала немного улыбаться в ответ, что лишь усугубило ситуацию. Господи, если Драко снова повторит это достижение, ей придётся вырубить половину леса, чтобы по дороге домой его раздутое эго могло протиснуться сквозь стволы.
Гермиона схватилась за кольцо на шнурке и потянула — наверное, слишком нежно. Сглотнув, повернула голову, выискивая край простыни, чтобы прикрыться; его рука скользнула по её животу. Она перевела глаза на Драко, стараясь нащупать простыню, и он схватил её за бедро и перевернул на бок. Она застенчиво покосилась на него и опустила взгляд на кольцо, крутящееся на шнурке. Ей бы очень хотелось…
Пальцы Драко прошлись по изгибу её бедра, талии, снова спустились — он повернулся на бок и улёгся лицом к ней. Гермиона опустила голову, сообразила, что он склонился для поцелуя, и неловко замерла, устроившись у него на груди. Она будет выглядеть глупо, если сейчас просто поднимет голову? Может, стоит притвориться, что она не заметила его движения. А если прижаться к нему лбом, это будет странно? Может, получится изобразить, что… Гермиона поднесла кольцо поближе к лицу, делая вид, что внимательно рассматривает украшение, хотя вряд ли на груди у Драко были глаза, способные разглядеть её заинтересованное выражение. Драко длинно выдохнул, его пальцы замерли на её боку. Может, ей стоит поднять… Рука скользнула к её спине, а подбородок коснулся макушки.
Гермиона глубоко вздохнула и обняла его. Она рассеянно потёрла напряженные мышцы вдоль позвоночника, и Драко притянул её ближе. Проигнорировав вонзившиеся в кожу камни, она устроилась в его объятиях. Это был совершенно незнакомый опыт, более сложный, чем просто сон, как в прошлый раз. День был в разгаре, скоро им нужно будет выдвигаться в путь. Ей придётся опять помыться перед отправлением. Но, наверное, она останется здесь — совсем ненадолго — и будет считать удары его сердца под своим лбом.
========== Часть тридцать вторая ==========
24 ноября; 13:10
Ещё раз посмотрев в книгу, Гермиона хмыкнула и убрала томик обратно в сумку. Врезавшись в спину Драко так, что её нос странно хрустнул, она раздражённо замычала и обошла его. Поравнявшись с Драко, метрах в семи она заметила женщину. Гермиона нахмурилась, а сердце ёкнуло — женщина молотила руками по воздуху.
Обычно, растерявшись, Гермиона осматривала всё место действия, будто не понимая, на чём именно сконцентрироваться. Сейчас же её глаза метались так быстро, что зрение затуманилось, но ей удалось рассмотреть: рот женщины был открыт в немом крике, а лицо посинело.
В голове вспыхнула мысль: «Она попала в ловушку», и Гермиона рванула с места, чувствуя, как рука Драко скользит по ткани футболки. Она подбежала ближе: схватившись за горло, женщина плакала; её рука, бившая по воздуху, резко остановилась. Гермиона знала, что несчастная умирает, и была уже готова ударить по ловушке, когда Драко схватил её за талию.
Повинуясь инерции, она навалилась на его руки, ударившись животом так, что весь кислород вылетел из лёгких. Волосы взметнулись вперёд, и когда Драко притянул Гермиону к себе, что-то дернуло её за кожу головы. Вскинувшись, она рванула волоски и закричала от боли, продолжая высматривать женщину, которая…
— Она исчезла, — выпалил Драко. — Наверное, это была иллюзия, чтобы мы зашли сюда. Там никого нет.
Задыхаясь, Гермиона уставилась на пустое пространство и на пряди своих волос, застрявшие в воздухе перед её носом. До неё начало доходить, что никто реальный перед ней не умирал, и уровень адреналина постепенно понизился. Ей следовало сообразить это до того, как броситься бежать, но тогда она могла думать лишь о том, что нужно помочь несчастной. Ещё два шага, и Гермиона оказалась бы в ловушке, в которой застряли волосы. И, может быть, с ней бы произошло то, что продемонстрировала иллюзия.
Она хотела высвободить три пряди, но Драко осторожно протянул над её головой кинжал.
— Замри, а то сниму с тебя долбаный скальп.
Он был зол. Даже если бы Гермиона пошевелилась, он никак бы не сумел её задеть, но этот язвительный тон она знала. У него не было причин сердиться на неё. Что, если бы там действительно кто-то был? Она бы просто стояла? Она же не ставила под угрозу его жизнь — ну, вообще-то они вроде как зависели друг от друга.
— Я знаю, что на кону и твоя жизнь, но я не могу смотреть, как кто-то умирает, и ничего не делать.
В его прищуренных глазах сверкнуло неверие, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого быстро выдохнул, ещё пристальнее вгляделся в Гермиону и, усмехнувшись, отвернулся.
18:12
— Та женщина в ловушке напомнила мне об истории. Про запертого внутри пузыря мальчика, который не мог выбраться, пока кто-то другой не занял его место.
— Великолепно, — очевидно, он по-прежнему на неё злился.
— Я просто хотела поблагодарить тебя. За то, что остановил. Я не думала, что это ловушка, — Гермиона рассматривала свои ногти.
— Моя жизнь тоже поставлена на карту, — протянул Драко со стоическим выражением лица.
— Я… Ну, хорошо. Всё равно спасибо.
Он раздражённо фыркнул.
26 ноября; 19:30
Гермиона повернула голову и, наклонив лезвие охотничьего ножа, бросила в ямку беличий мех. Нагнувшись, сунула туда же косточки и присыпала их землёй. Не самое приятное занятие перед тем, как съесть мясо этого зверька, но Гермиона решила, что так проявит уважение к тому, что даст им пропитание.
Она вернулась к костру; протянув над огнем её перо, Драко переворачивал куски мяса.