— Малфой? — прохрипела она, голос от паники прозвучал глухо. — Малфой! Малфой! Малфой!
Чудовище вскинуло голову, меч в его лапе крутанулся — брызнула кровь одного из существ. Меч, кинжал. Она снова позвала его, и он встретился с ней глазами, подтверждая догадки. Гермиона отбросила одного летуна к стене, увернулась от другого, ткнувшегося ей в спину, пнула локтем третьего, врезавшегося ей в живот — пятна крови окрасили футболку.
Иллюзии, иллюзии; если только Малфой и вправду не был наполовину чудищем, это снова проявления магии. Но на коже виднелась кровь, и Гермиона не знала, правда это или мираж. Она определенно чувствовала, когда задевала рукой какую-нибудь тварь, ощущала горячую кровь, брызнувшую в лицо после того, как проткнула пером одно из созданий — но если это всё иллюзия, тогда целью магии было не дать им выбраться или найти растение…
Она разглядела Малфоя впереди, ме… кинжал кромсал существо, атаковавшее его голову. И мчался Малфой к подъёму.
— Нет! — закричала она — Уступ! Беги к уступу!
Гермиона ни в чём не была уверена. Мыслить удавалось с трудом, но, будучи лучшим другом Гарри Поттера, она научилась брать себя в руки в случае необходимости. Она бросилась за Малфоем, размахивая руками — животные влетали в неё, били по спине, цеплялись за футболку. Малфой торопился добраться до выхода, иллюзия пропала, и Гермиона увидела его. Она ускорилась, взлетая по склону и вытягивая руку — пальцы сомкнулись на малфоевской футболке. Уперевшись каблуками, она дёрнула его на себя. Он заорал: его колено коснулось голубого сияния и загорелось. Они оба отскочили назад; не переставая кричать, Малфой сбивал языки пламени.
— Это магия, иллюзии — мы должны идти туда, куда нас не пускают! — отбиваясь от существ, Гермиона старалась перекричать шум. — Уступ с жуками!
Она ударила напавшую тварь в мягкий живот так, что у той хрустнули кости, и тушка отлетела к голубому огню, который Гермиона приняла за отблески дня. Попав в свет, тельце тут же вспыхнуло и с треском упало на землю. Гермиона снова дёрнула Малфоя за футболку, утягивая его в пещеру — ударом ладони он сбросил её руку, потирая всё ещё дымящееся колено и яростно размахивая кинжалом.
— Это может быть хуже, чем… — начал он, задыхаясь от паники не меньше Гермионы. Едва они попали в зелёное свечение, как он снова превратился в чудовище.
Но это не имело никакого значения — выбора у них всё равно не было. Одна из тварей вцепилась Малфою в челюсть, и он располосовал её кинжалом, залив кровью и себя, и Гермиону. Защищаться вдвоём было проще: Малфой останавливал большинство летунов, подбиравшихся к ним со спины, а Гермиона занималась теми, кто кружил спереди. Они продвигались к уступу; Малфой выскочил перед носом Гермионы, и её сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
— Иди первая.
— Я не… — она обеими ладонями отшвырнула очередное животное на землю. — Не могу, ты должен идти первым.
— Я не…
— Ты не сможешь вскарабкаться самостоятельно, а я не сумею тебя вытащить! — прокричала Гермиона и вздрогнула — Малфой взмахнул кинжалом над самым её плечом и стряхнул к её ногам мёртвое существо.
У них не осталось времени спорить — это был единственный способ выбраться. Не имея возможности вытянуть себя, она должна была довериться Малфою. Гермиону это пугало больше тварей, но иного выхода не существовало.
— Ты должен вытащить меня! Если…
— Если я не сдохну первым!
Летающая тварь задела лицо: Гермиона закричала, краем глаза заметив клыки, пронзила её пером и упала на четвереньки. Малфой, не теряя времени даром, упёрся ногой ей в спину и оттолкнулся так, что её руки подогнулись. Гермиона вскочила, отшвырнула животное и подпихнула ногу Малфоя.
Он забрался на уступ и выпрямился; в Гермиону влетело одно из существ, и она отдёрнула голову. Она неистово махала руками, таращась на пустое место, где только что был Малфой, и чувствовала, как, несмотря на жаркую панику, тело сковывает лёд. Она не знала, погиб ли Малфой или просто бросил её, но вдруг разглядела его, лежащего на краю. Его вид стал прежним; Малфой опустил свои длинные руки, растопырив пальцы, и Гермиона уцепилась за его предплечья; сердце её облегчённо забилось.
Он тянул её за руки, его мышцы от усилия напряглись и вздулись. Гермиона помогала себе ногами, карабкаясь по стене. Что-то врезалось ей в спину, и она завопила; Малфой рванул её с такой силой, что Гермиона уж было решила, что сейчас рухнет обратно, оставив свои конечности у него. Он подался назад, его руки дрожали, пальцы Гермионы скользили по его коже. Её подбородок уже был над уступом, и Малфой выпустил одну её руку. Гермиона дёрнулась в сторону, но он подхватил её подмышку, последним усилием затаскивая на площадку.
Гермиона встала на колени, её ступни всё ещё свисали с края; Малфой откинулся назад, обессиленно уронив руки на землю и на живот. Он задыхался так, словно страдал ожирением, хотя подтягивать любое тело на высоту в несколько метров только лишь за счёт силы рук было очень трудно. От задержки дыхания его лицо раскраснелось, жилы на шее вздулись; за его спиной клубилась непроглядная темнота.
Он выпрямился, а Гермиона отползла от края, толкнув перед собой сумку — их никто не преследовал. Удивительно, что Малфоя не хватил сердечный приступ — её кровь измазала ему все рук… Она вскинула глаза, услышав сухой, трескучий смешок. Малфой смотрел ей за спину и хохотал всё сильнее — она никогда раньше не слышала, чтобы он смеялся просто так, без намерения поиздеваться. Гермиона обернулась, не зная, что именно обнаружит, и, моргнув, уставилась на маленькие чёрные шары, озарённые тусклым зелёным свечением.
Она тоже рассмеялась, низко и сухо, и неверяще подняла глаза к потолку. Поймала взглядом летучих мышей, которые рассаживались по своим местам. Летучие мыши. Мыши. Совершенно нормальные, пусть и немного пугающие, мыши.
— Грейнджер, мы только что устроили резню среди летучих мышей. Чёртовых мышей.
Гермиона засмеялась сильнее, чувствуя себя немного чокнутой и не особо понимая, что ей теперь делать.
15:38
Гермиона стиснула старый пакет из-под сухариков, заполненный колдовскими травами, которые она сумела отыскать. Листья мирта в её руке намокли — она прижала их ремнём от сумки, пока переходила реку к Малфою. Он сидел на берегу, закатав штанины выше колен и опустив ноги в воду. Его колено обгорело достаточно сильно: кожу покрывали красные и розовые пузыри. Рана выглядела болезненно — теперь понятно, почему он хромал по дороге из пещеры и двигался так плавно.
Гермиона выбралась из воды в метре от него, положила сумку на траву и неловко приблизилась. Затем открыла пакет и посмотрела на Малфоя — тот, сжав челюсти, покосился на неё.
— Это поможет при ожоге, — проговорила она, протягивая пакет, полный жёлтых цветов, и пригоршню листьев. — А это снимет опухоль и поможет предотвратить заражение.
Он окинул травы скептическим взглядом, потом, вскинув бровь, посмотрел на Гермиону.
— Мне их съесть?
— Нет. Мне придётся сделать припарки. Это значит, нужно их сварить, так что… либо подержи кинжал, либо дай его мне.
Она не смогла разобрать выражение его лица — не спуская с неё глаз, он дёрнул подбородком в сторону её ладони.
— Откуда мне знать, что это поможет?
— Я… Я начала изучать этот вопрос в прошлом году. Полезная информация: природные лекарства, что можно есть… Я знала об их роли в зельеварении, к тому же мирт связывают с бессмертием. Несколько месяцев назад я подумала, что стоит об этом почитать, после того, как я выяснила… Ну, очевидно, это не то, что мы ищем, тогда бы все…
— Что-то из этого помогает при головной боли? Грейнджер, это был простой вопрос, я не просил читать мне лекцию.
Гермиона поджала губы, снова удивляясь, зачем вообще ему помогает. Она не могла бросить его, раненого, посреди леса — поступить так было немыслимо. Ещё Гермиона мучилась от того, что перебила и покалечила множество летучих мышей, пусть ей и казалось тогда, что они собирались с ней расправиться. Стало особенно стыдно, когда, помывшись в реке, она не обнаружила никаких ран — вся кровь была мышиной. Одного плохого поступка на сегодня было достаточно.