— Твою ж мать, ты красная, как Уизли, — засмеялся Малфой и, сведя брови, подался вперёд. — Грейнджер, у тебя грязные мыслишки. Узнала об этом из книг? Представляла озорные картинки, пока учила Уизли читать?
Окончательно стушевавшись, Гермиона избегала его взгляда, стараясь унять жар в щеках.
— Это не у меня грязные мыслишки! Меня удивило твое упоминание каннибализма, а ты превратил это во что-то… что-то…
— Связанное с сексом?
Гермиона фыркнула и поднялась на ноги.
— Мне нужно в туалет.
Впервые ей показалось, что об этом требуется сказать. Обычно они оба игнорировали друг друга, когда кто-то из них исчезал на минуту за деревьями. С тех пор, как они покинули поляну, ей пришлось задержаться… подольше лишь однажды, по большей части из-за диеты. Ради этого Гермиона дождалась середины ночи и решила свой вопрос, пока Малфой, по её прикидкам, спал. Сам он, похоже, не испытывал серьёзных проблем в те два раза, когда возвращался после пятиминутного отсутствия — вот только выражение его лица было слегка недовольным, что типично для всякого, кто решится справлять нужду в лесу.
Гермиона обернулась, чтобы окинуть Малфоя злобным взглядом — наверняка же он смеялся ей в спину — но он был занят тем, что пытался встать на ноги.
28 мая; 10:29
Оба вглядывались в слабое мерцание перед ними. Они уже прошли несколько метров в обе стороны и выяснили, что преграда, видимо, простиралась наподобие магического барьера, опоясывающего острова. Они сунули в неё палку, чтобы проверить не взорвется ли та или не загорится, но ничего не произошло. Гермиона сомневалась, что при другом положении солнца они бы вообще её разглядели. Прозрачная завеса едва заметно светилась магией. И напомнила Гермионе преграду возле пещеры в Балканских горах.
Они с Малфоем повернули друг к другу головы и секунд пятнадцать обменивались решительными взглядами.
— Я уже обжёг колено.
— Ну…
— И мне пришлось первым карабкаться на уступ.
— Но это было…
Гермиона собиралась возразить, что это был их единственный шанс, а ещё согласиться пройти сквозь преграду первой, когда вдруг почувствовала, что ладонь Малфоя пихает её в спину между лопатками. Она задержала дыхание, всё её тело онемело и только ноги шевелились, переступая границу. Гермиона неловко встала, ожидая хоть чего-нибудь, но ничего не произошло, и она развернулась к Малфою.
— Я и так собиралась это сделать! Ты не можешь просто пихнуть кого-то вот так! Где… Знаешь что, неважно. Я должна была это предвидеть! Конечно же, ты…
— Грейнджер, как ты себя чувствуешь? — он с любопытством осмотрел её и остановил взгляд на лице. — Ты немного похожа на животное, но это нормально. Ощущаешь какие-нибудь изменения? Ты…
Она обеими руками схватила его за футболку и дёрнула на себя. Малфой замычал, споткнувшись и сильно согнув больное колено, чтобы сохранить равновесие.
— Ощущаешь изменения, Малфой? Ты немного похож на засранца, но это нормально.
— Не см…
— А ты не смей снова так со мной поступать!
Они сверлили друг друга свирепыми взглядами; Малфой стукнул её по пальцу, пытавшемуся проткнуть ему грудь, и Гермиона отдёрнула руку. Он разгладил футболку, а Гермиона опустила взгляд на его колено, размышляя над необходимостью извиниться за причинённую боль, но, фыркнув, отвернулась.
16:03
— Если все эти чары должны не дать нам подобраться к растению, — начала Гермиона, но замолчала, перебираясь через поваленное дерево, — как думаешь, почему вокруг острова находится барьер, держащий людей внутри?
— Паромы покидают острова каждый день — только мы не можем уехать. Либо барьер распознает магию в нашей крови, либо откуда-то знает, что мы ищем растение, — Малфой прихлопнул порхавшую возле его лица бабочку, проигнорировав возмущённый возглас Гермионы.
Возглас получился слабым, она была слишком занята тем, что Малфой признал наличие магии в её крови. Это было очевидным и правдивым утверждением, но казалось странным, когда исходило от него. Малфой, говорящий что-то о магии, крови, и них без негативного подтекста, сбил Гермиону с толку.
— Так почему он держит нас тут? Если знает, что мы ищем…
— Эти чары не детская забава. Они созданы не только для того, чтобы удержать нас, но и убить. Стена не пропускает нас потому, что тот, кто её возвёл, думает, что мы погибнем, и хочет, чтобы это случилось даже до того, как мы отыщем Флоралис.
— Но почему не сделать так, чтобы стена нас не пропускала? Чтобы мы просто не могли за неё проникнуть?
Малфой пожал плечами.
— Может, он не мог так сделать, не заблокировав дорогу самому себе. Наверняка существует кто-то, кому нужен доступ на острова к растению — для чего бы он его ни использовал. Этот кто-то и наложил чары, а он бы не создал того, чего бы не мог преодолеть…
— Но все те чары на островах…
— Возможно, имеется тропинка, известная только создателю и которую невозможно отыскать, руководствуясь одной лишь удачей. Или же магия как-то образом распознает его и не вредит. Барьер блокирует наши попытки связаться с внешним миром, так что мы действуем сами по себе. Кто бы ни навёл эти чары, он не хотел, чтобы мы выбрались — не хотел, чтобы просочилась информация, не хотел, чтобы мы пользовались магией и нашли Флоралис.
— А вдруг это тест, — предположила Гермиона, и Малфой скептически на неё покосился. — На предмет, достойны ли мы. Если мы минуем все преграды и умудримся найти Флоралис, то заслужим право им обладать.
Он посмеялся над ней. Придурок.
— Грейнджер, мне кажется, ты читаешь слишком много романов.
Она сердито зыркнула на него, и они замолчали; единственным звуком был шум их шагов и шорох листьев. Гермиона прикусила губу и несколько минут спустя обернулась на него.
— Как думаешь — если это правда, что магия хочет нас убить, прежде чем отпустить — мы сумеем живыми покинуть это место?
Малфой молчал целую минуту, хотя она слышала, как он издавал какие-то звуки, будто бы хотел что-то сказать, но передумал.
— Грейнджер, нам надо пройти квест. Мы должны доказать, что достойны…
— О, заткнись.
========== Часть тринадцатая ==========
29 мая; 8:13
Гадая, стоит ли начинать готовить припарки, Гермиона посмотрела туда, где лежал Малфой — он бодрствовал. Правда, она едва ли хоть раз видела его спящим — она частенько полагала, что он спал, но потом вдруг Малфой что-то говорил или шевелился, а его глаза оказывались открытыми. Обычно она просто не могла ничего определить в темноте, да и устраивались они на ночёвку на расстоянии не меньше трёх метров друг от друга. Насколько Гермиона знала, роботы во сне не нуждались.
— Что ты станешь делать, когда прибудет Министерство? — поинтересовалась она. Эта мысль пришла ей в голову минут десять назад.
— Двигаться быстрее.
12:48
— Мне кажется, или ты тоже чувствуешь запах соли?
Последовав примеру Гермионы, Малфой остановился, покосился на неё, когда та повернулась, и отряхнул штанину.
— Грейнджер, я почувствовал его тридцать минут назад.
— Думаю, нам надо помыться… Если мы вдруг выйдем к морю и наткнёмся на людей.
— Если ты помоешься, они не станут думать о тебе лучше. Ведь твоя шевелюра никуда не денется.
— Ха-ха, — сухо откликнулась она, стягивая с плеча сумку. — У тебя ещё остались те туалетные принадлежности, которые я тебе дала?
Малфой устало посмотрел на неё, будто эти глупые вопросы были сродни блужданию по зыбучим пескам.
— Нет, я скормил их белкам. Им, знаешь ли, такое по вкусу.
— Тогда ладно. Я… пойду вон туда.
Гермиона двинулась назад по дороге, которой они пришли, и услышала, что Малфой пошёл дальше. Она оглянулась, прошагала до тех пор, пока он не исчез из вида, и только тогда свернула к реке.
15:47
Малфой казался серым; его пальцы крепко вцепились в мантию, но, даже заберись Гермиона ему на спину, он бы вряд ли остановился. Запах соли слышался всё отчётливее, пока ветер со всей силы не швырнул им в лицо ставший ясным аромат. Река изогнулась, но они отправились в ту сторону, откуда дул ветер. И час спустя до них донёсся плеск воды и людской гомон.