— Продолжай, Грейнджер. Назови меня грязнокровкой. Уверен, в этом может крыться терапевтическая польза. Я слышал, маггловская психология изучает детский опыт, который оказывает влияние на людей, хотя они сами и не отдают себе в этом отчёта, — он прижал язык к зубам и потёр бровь костяшкой. — Интересно, то, что ты стала шлюхой, связано с твоей кровью или с чем-то ещё?
— Чт… Ты только что назвал меня шлюхой? — Гермиона поняла, что вскрикнула слишком пронзительно - Малфой поморщился и покосился на здание отеля за её спиной.
Похоже, происходящее его забавляло, да и выглядел он так, словно наткнулся на интереснейший грязный секрет, так что вряд ли обращал достаточное внимание на тревожные сигналы.
— Ты вышла из отеля вечером, только что из душа, держишь в руке фрукт. Потрахалась за душ и яблочко? Что бы…
Гермиона вспыхнула, отчасти из-за злости, отчасти из-за того, что никогда и ни с кем не разговаривала о сексе с тех пор, как мама в десять лет усадила её для соответствующей беседы. К тому моменты маленькая Гермиона уже прочитала об основах сексуальных отношений и не нуждалась в подобных разговорах.
— У тебя высосали остатки твоего скромного мозга? Я…
— Это ты так начинаешь заигрывать? Ты… — он поймал её руку прежде, чем ладонь успела коснуться его щеки, цокнул языком и сжал челюсти. — Не в этот раз, Грейнджер.
— Назвать меня шлюхой, в шутку или нет, и.. — она осеклась, заметив, как сильно Малфой побледнел — что было необычно для человека-рыбы.
Проследив за его взглядом, она оглядела свою ладонь, его пальцы, вцепившиеся в её запястье, непонимающе уставилась на свои костяшки, а потом вдруг вспомнила. Шрам, ну разумеется. Она ничего не говорила о нём Малфою, а заметить его раньше он вряд ли мог. Гермиона облизала губы, понимая, что придётся что-нибудь сказать, и постаралась подобрать слова, но Малфой отбросил её руку, развернулся и пошёл прочь.
— Малфой!
Он даже не дрогнул.
— Малфой! Мне кажется, это означает, что мы должны держаться вместе…
Он повернулся; вена на его виске вздулась, и Гермиона поняла, что начала не с того.
— Ты знала?
— Я увидела его пару дней назад, но я не знала… Я до сих пор не знаю, что это значит. Но, похоже, что-то произошло, и если дело было плохо, мы понадобимся друг…
— А может всё случилось как раз потому, что мы были вместе. Ты как… огромной силы Акцио, притягивающее всё самое плохое во Вселенной! Именно ты и твои дружки всегда оказывались в эпицентре всего ненормального в…
— Это, скорее, Вол…
— …Грёбаная смертельная ловушка судьбы. Ты…
— Я думаю, это значит, что мы понадобимся друг другу! Так уже было! Я понимаю, нам это не понравится — никому из нас, но, Малфой, это что-то да значит! Придётся принять тот факт, что мы, похоже, отыскали растение и отправились в прошлое. Видимо, произошло нечто такое, от чего мы сбежали или что должны изменить. И если бы мы не были вместе, всё обернулось бы большей катастрофой! Малфой, кровная магия и линии жизни — ты знаешь, что это означает. Если мы…
— Просто закрой свой рот, — прошипел он, обжёг её взглядом, потом развернулся и продолжил свой путь.
2 июня; 14:29
Почти все последние четыре часа Гермиона собирала сэндвичи, пока хозяин тележки довольно болтал — болтал, болтал и болтал, — хоть и знал, что его помощница ничего не понимает. Уже в который раз языковой барьер вызывал раздражение, но впервые он показался Гермионе забавным: они вместе смеялись над своими жестами и гримасами. Ей даже не пришлось навязывать свою помощь, как тогда владельцу лавки на Вулькано — этот человек сам привёл её к своей тележке после того, как она жадными глазами пять минут следила за тем, как он делает сэндвичи. Это попахивало мазохизмом, но в итоге окупилось.
Окупилось и в буквальном смысле: Гермиона приобрела упаковки с орехами и сухофруктами, ещё одну бутылку для воды, зубную щётку, две зажигалки, средство для дезинфекции рук и получила два сэндвича. Её сумка была теперь набита битком — ведь прошлым вечером она стащила из номера в отеле зубную пасту, туалетную бумагу и банные принадлежности, простыни и металлическое ведёрко для льда.
Просто смешно, сколько счастья принесли ей эти вещи. Теперь Гермиона поняла, почему бездомные так трясутся над скарбом, который им удалось собрать.
19:13
Малфой нашел её у доков. Интересно, сколько же он её искал?
— Где Министерство?
Гермиона решила ответить честно.
— Не знаю.
— С такой магией… Ты думаешь, твоё письмо — или что ты там послала — могло пробиться сквозь барьер?
Её одолевало беспокойство: не только потому, что ей предстояло справиться с поставленной задачей в одиночку, но и потому, что никто не знал, где она находилась, а значит, близкие переживали. Она снова попытала удачу с телефоном, но безуспешно. Гермиона даже попросила одного человека сделать для неё звонок, пока сама стояла в нескольких метрах поодаль, но аппарат молчал. Гермиона себя чувствовала погано; ей было жаль, ведь родные наверняка думали о самом плохом, но она ничего не могла поделать.
— Грейнджер, я выдвигаюсь завтра утром. Вдоль побережья, в ту сторону, днём.
Они уставились друг на друга; Гермиона кивнула, Малфой ответил тем же и ушёл.
3 июня; 12:17
Гермиона стояла на берегу: песок поскрипывал под её ногами, пока она, томясь ожиданием, теребила ремешок от сумки. Она простояла так три часа, не желая пропустить Малфоя и сомневаясь, что он стал бы её ждать, но наконец увидела его. Его походка стала немного лучше — наверное, вместе с повязкой он раздобыл какое-то более действенное лекарство. Едва взглянув на Гермиону, он направился к деревьям, росшим за линией песка. Чтобы не отстать, Гермиона начала подниматься на небольшой холм, пошла следом и, оказавшись между стволов, глубоко вздохнула.
— Там дальше наложены чары, — сказала она, сообразив, что дорога ведёт к гроту. Она планировала пойти туда сегодня в одиночестве, но и такой расклад представлялся приемлемым — как бы там ни было, она двигалась быстрее, Малфой всё ещё был ранен и даже не знал о чарах.
— Если бы мне хотелось, чтобы ты порадовалась, поделившись бесполезной информацией, я бы изобразил удивление.
Это наверняка было своего рода испытанием её характера — какой бы нелепостью подобное ни казалось. Других причин привязать её к Малфою у судьбы не существовало. Гермиона сходила с ума — а к тому моменту, как она покинет остров, ей можно будет даже выдать соответствующую справку. Но Малфой сильно ошибался, если думал, что отделается малой кровью.
13:01
Гермиона отдёрнула Малфоя в тот момент, когда он споткнулся и схватился за голову. Она подобрала яблоко, выпавшее из его мантии — хотя даже понятия не имела, откуда он его взял — и отдала Малфою, едва тот сумел выдохнуть.
— Ты здесь уже была?
— Ага. Я… Ну, думаю, мы можем использовать лозы. Мы отрежем их и возьмём с собой. Если будем ползти сквозь чары и выкладывать стебли по мере продвижения, то сможем их придерживаться. Как ты сам почувствовал, сбиться с курса очень легко. Теряется всякое ощущение места и направления.
— Но мы всё равно вряд ли пойдём прямо. Мы можем часами ходить кругами.
— Возможно, но даже если и так, лишь при условии, что мы выберемся оттуда с какой-то стороны. Если мы станем кружить, то в конце концов нащупаем проложенные лозы и поменяем направление. И если поползём по прямой, руками придерживаясь за стебли, то в целом должны будем двигаться, куда нужно.
— А если нет, то можно пойти по ним в обратную сторону…
— И выбраться наружу. Именно. Думаю, что если мы сконцентрируемся на лозах, то сумеем нащупать выход с какой-нибудь стороны. Они дадут нам ориентир, пока всё вокруг будет крутиться, переворачиваться и… — Гермиона взмахнула рукой в воздухе — и так далее — и секунду спустя Малфой кивнул.
— Хорошо. Можешь идти первой, — в ответ на её сомневающийся взгляд он нахмурился. — Грейнджер, я тоже не хочу, чтобы твоя задница маячила перед моим лицом. Поверь мне, — он фыркнул, — я буду держать дистанцию.
— Дело не в этом. Я подумала… Ты собираешься… Я имею в виду, ты не должен нагружать…