Малфой усмехнулся.
— Волнуешься о моём здоровье?
Гермиона проворчала, что потащит его по острову за волосы, если он слишком разбередит свою рану и не сможет идти, дёрнула за лозы, а Малфой вытащил кинжал.
14:18
Гермиону вырвало дважды, её банановый завтрак превратился в перемешанную с желчью кашицу. Малфой потребовал от неё отодвинуться как можно дальше, но его самого затошнило, и Гермиона стала смущаться гораздо меньше. Она чувствовала себя так, словно напилась и теперь старалась заснуть, а мир вокруг крутился. Даже хуже того: он не просто шёл кругом, а переворачивался, изменялся, словно Гермиона ехала на худших американских горках. Желудок повторял эти кульбиты, скручиваясь и кувыркаясь так, что ей приходилось постоянно сглатывать рвотные позывы. Хотелось закрыть глаза — так становилось легче, — но требовалось держать их открытыми и вглядываться в каждую мелькающую впереди деталь в поисках прохода или растения.
— Ещё, — проговорила она, добравшись до конца проложенной ранее лозы, и махнула рукой за спину.
Это было всё, что Гермиона могла выдавить, не спровоцировав очередной приступ рвоты. В первый раз, когда у неё закончились стебли, намотанные на плечи, Малфой передал ей новую лозу, при этом слишком сильно ткнув в спину и рёбра. Гермиона громко запротестовала, Малфой же в ответ заорал, что не может нормально подавать ей лозы, потому что не видит ничего, кроме облаков. После этого он стал класть руку ей на спину так, чтобы она сама забирала у него стебли. По крайней мере, он ни разу случайно не коснулся её попы — и хотя она предупредила его этого не делать, Малфой вполне ясно выразил своё удивление: мол, странно, что этого ещё не произошло, учитывая столь чудовищные размеры.
Сволочь.
Гермиона выкладывала очередную лозу, когда мир вдруг дёрнулся и замер, а перед опущенными глазами оказалась только земля. Издав сдавленный крик облегчения и победы, она швырнула вперёд оставшийся стебель и выползла из зачарованной зоны.
— Что? — заслышав её возню, Малфой замер, упёршись в землю двумя ладонями и одним коленом и отставив больную ногу назад.
— Это конец, пойдём, — Гермиона увидела, как напряжение на его лице сменилось нетерпением, и повернулась посмотреть, где они оказались.
Пройдя вперёд, она заметила между деревьями небольшую поляну — метра четыре пустого пространства на самом краю берега. Сегодня ветер дул сильно и волны бились о тёмные камни, лежащие в двух метрах под обрывом. На кромке росло одинокое оливковое дерево, и Гермиона скорее по привычке огляделась в поисках цветка.
— Как ты узнала об этом месте? — поинтересовался Малфой, бросив мантию к их ногам.
Гермиона потёрла живот.
— Я же говорила, что была здесь. Рассказала об этом на той поляне, а ещё о том… что это не оказывает влияния на магглов.
— Почему мы не пошли по лозе, которую ты оставила в прошлый раз?
— Потому что у меня ничего не вышло, — ответила она, словно это было и так очевидно.
Малфой медленно кивнул, с задумчивым видом разглядывая оливковое дерево. Пытаясь понять, что так заинтересовало Малфоя, Гермиона тоже туда посмотрела. Она задавалась вопросом: неужели он опять обманом вынудил её ответить, как в тот раз, когда обозвал шлюхой, чтобы выяснить, что она делала в отеле. Обвинить её в чём-то, заставив начать защищаться, только чтобы получить желаемый ответ. Подлый слизеринец. Ей придётся… С подозрением покосившись на Малфоя, Гермиона оборвала свою мысль — тот стягивал футболку и сбрасывал ботинки. Она мельком отметила голую кожу и сфокусировалась на появившемся лице; не сводя глаз с моря, Малфой вдруг отшвырнул футболку за спину и побежал вперёд. Гермиона проводила его удивлённым взглядом, отбросила сумку и скинула кроссовки.
Малфой прыгнул в море, и Гермиона рванула за ним следом, прислушиваясь к странным звукам, словно вода куда-то затекала, а потом откуда-то вытекала. Спрыгнув с обрыва, она увидела искомое: тонкая длинная полоса проёма на участке земли, что располагался левее и дальше от них, почти спрятанный высящимися из воды зазубренными камнями.
Гермиона лишь единожды дёрнула ногами в воздухе и вошла в воду, погружаясь на глубину до тех пор, пока волны не прижали её спиной в каменной гряде. Она вынырнула на поверхность, сделала вдох, и тут же ей в лицо ударила волна, заливая горло солёной водой. Отплевавшись, Гермиона оттолкнулась от стены — в нескольких метрах впереди вынырнул Малфой и тут же поплыл, делая мощные гребки руками. Гермиона усердно работала конечностями; она его нагоняла, пока он, толкаясь только одной ногой, уже огибал острый камень.
Малфой исчез из виду прежде, чем Гермиона добралась до камня. Обогнув его, она увидела, что Малфой направляется к гроту. Гермиона оттолкнулась обтянутой носком ступнёй от твёрдой поверхности и поплыла, сражаясь с волнами, которые норовили сбить её с пути. Она очутилась в гроте меньше чем на тридцать секунд позже Малфоя, заплыв туда на гребне волны. Пространство внутри было меньше метра шириной, но уже через пять гребков Гермиона оказалась в пещере около четырёх-пяти метров в диаметре. Ярко-голубая вода отражалась в рыжих, бирюзовых и тёмно-жёлтых минералах, мерцающих в чёрных каменных стенах.
Гермиона изумлённо рассматривала окружающую красоту, волны теперь ласково омывали спину, слышались лишь шум их дыхания да чмокающие звуки. Ей даже не хотелось двигаться, чтобы не потревожить умиротворение этого места. Малфой, видимо, не испытывал подобных проблем: развернувшись, он принялся обыскивать стены. Это напомнило Гермионе о том, что её путешествие являлось, скорее, деловой поездкой, не оставляющей времени на любование красотами — неужели недель хождения по диким местам и ночёвок на земле было мало, чтобы это понять. С лёгкими сожалением и горечью Гермиона нырнула и, открыв глаза, несмотря на резь от соли, принялась изучать подводную часть стены.
Она не ожидала что-нибудь найти, поэтому туннель, находящийся под водой в центре дальней стены, стал для неё сюрпризом. Гермиона вынырнула, сделала два глубоких вдоха, осмотревшись, поняла, что Малфой исчез, и снова нырнула. Она едва успела сунуть в тёмный проём голову, как что-то изогнутое, готовящееся её схватить, скользнуло по коже. В горле зародился крик, Гермиона одной рукой оттолкнула ладони Малфоя, а второй попыталась одёрнуть вздувшуюся футболку. Его прикосновение было пугающим, нежеланным и чужеродным; она проплыла под Малфоем, но тот, вцепившись ей в бедра, выдернул её из туннеля.
Он уже наполовину исчез в проёме; Гермиона вытянула руку и, схватив его за лодыжку, рванула на себя. Малфой дёрнулся вперёд — потребность в кислороде была слишком сильна, чтобы продолжать борьбу, и Гермиона, позволив ему высвободиться, всплыла на поверхность, сделала три вдоха и снова нырнула. Схватившись за края туннеля, она толкнулась вперёд, помогая себе ногами, и вода опять обожгла глаза.
Гермиона полностью заплыла внутрь — всякий раз, делая толчок, она задевала потолок пятками — и вдруг разглядела ногу Малфоя. Она думала, что он успел уплыть гораздо дальше, разве только отыскал что-то важное, поэтому со всей силы пихнула его. Если Малфой что-то обнаружил, она оттолкнёт его в сторону, а если он просто каким-то образом изучал пол в этой тёмной воде, ему придётся подвинуться, чтобы она сумела получить доступ к воздуху. Задерживать дыхание вечно Гермиона не могла — на такое способны лишь мёртвые, и этот вариант даже не рассматривался.
Малфой не сдвинулся ни на дюйм, но вдруг дёрнулся назад, стараясь оттолкнуть Гермиону. В темноте она слепо схватилась за его штанину, чтобы замедлить своё движение, но это не помогло, потому что Малфой пнул её снова. Тогда она ещё раз его толкнула, продвигаясь глубже в туннель вместе с ним. Но Малфой вдруг ударил её так сильно, что Гермиона наполовину вылетела из туннеля. Она было опять его пихнула, но тут ей в голову пришла мысль, что, возможно, Малфой не столько пытается вытолкнуть её, сколько старается выбраться сам. Нащупав стены, она поплыла назад, и Малфой последовал за ней.
Она поднялась на поверхность глотнуть кислорода, и её снова окружил свет. Гермиона сделала глубокий вдох и, почувствовав между своих ног ноги Малфоя, подалась в сторону. Сделав два гребка, она отплыла подальше — Малфой вынырнул, хватая ртом воздух и кашляя. Она всмотрелась в него: склонившись к воде, он упёрся ладонью в стену над своей головой.