— Что это было?
Он ответил не сразу, его плечи дёргались при каждом выдохе. Гермиона оглядела его выпирающие лопатки: на левой виднелся шрам, а посредине спины справа от позвоночника была то ли небольшая родинка, то ли грязь, которая, впрочем, вряд ли бы осталась после такого заплыва.
— Отправляйся вниз и сама посмотри — или можешь опять попытаться меня утопить.
— Я думала, ты пытаешься меня выпихнуть.
— Я и пытался! — проорал он, пальцами зачёсывая волосы назад. — Чтобы добраться до воздуха!
— Откуда я могла это знать? Я…
— А то, что я отчаянно рвался назад? Ил…
— Ну… Прости, но я не могла этого знать, — выпалила она. — Это были чары?
— Нет, — он открыл рот, словно намеревался что-то добавить, но лишь облизал соль с губ и поднял глаза к потолку.
Гермиона тоже взглянула наверх и мельком заметила на груди у Малфоя кольцо, висящее на шнурке рядом с сердцем. Она никогда раньше его не видела — хотя, с другой стороны, сама же старалась не рассматривать Малфоя, когда тот решил, что не желает больше идти в мокрой футболке. Это был потускневший серебряный ободок со сплошной чёрной полосой в центре, похоже, опоясывающей всё кольцо. Гермиона подняла взгляд — Малфой смотрел на неё с нечитаемым выражением.
— Милое кольцо.
Он ничего не ответил.
— Почему ты его не носишь? Я имею в виду, на пальце.
Малфой вытер лицо, неприязненно покосился на неё, и снова занялся изучением стен. Гермиона быстро их осмотрела, бросила ещё один взгляд на кольцо и, развернувшись, выплыла из пещеры.
4 июня; 12:19
— Так как ты перевязал своё колено?
Малфой продолжал шагать молча.
— Украл где-нибудь бинты?
— Думай что хочешь.
Видимо, его метод получения у неё информации не слишком хорошо работал применимо к нему самому. Гермиона поправила сумку, и внутри звякнуло ведёрко для льда. Малфой ещё утром перестал коситься на неё с любопытством, то ли увидев, что издавало такой звук, то ли решив, что и так скоро это узнает.
— Я делала сэндвичи, — Малфой наконец-то перевёл на нее свой задумчивый взгляд. — На Вулькано я помогала продавать сувениры туристам, а здесь — делать сэндвичи. Так я и раздобыла свои вещи.
Малфой не ответил на её вопрос и продолжил хранить молчание. Будь он немым, тишина раздражала бы гораздо меньше, но Гермиона почти не сомневалась, что он нарочно вёл себя так. В магазинчиках она подобрала три туристических буклета, в которых содержалось множество избыточной информации, но она всё равно снова и снова их перечитывала. Она даже захватила итальянскую версию английского экземпляра и, сравнивая их, знакомилась с языком.
Её мозг являл собой огромный процессор, которому требовалась стимуляция, и теперь он маялся от скуки. Гермиона уже обдумала всё, что случилось с тех пор, как она узнала о растении, воссоздала все воспоминания и теории, поразмышляла о местной магии и слишком много раз возвращалась к мыслям о Малфое. Растение, Малфой, деревья, выживание — вот и всё. А ей нужны были общение, новые знания и стимулы.
Малфой же способствовал решению её проблемы не лучше капающей воды. Кап, кап, кап. Конечно, поначалу это было в новинку, но потом стало таким скучным, что начало сводить с ума. Хотелось вырвать кран, чтобы этот звук либо прекратился, либо сменился каким-то новым. Она даже подумывала время от времени бросать в Малфоя камушки, чтобы посмотреть на его реакцию.
Гермиона вздохнула и обогнала Малфоя, оставляя его ковылять позади. Теперь, чтобы держаться впереди, ей приходилось шагать быстрее, чем раньше, но с этим она по-прежнему справлялась без труда. Гермиона буквально почувствовала, как его взгляд прожигал ей затылок.
— Слушай, Малфой, — она была уверена, что он застонал, — мы оба не так уж рады сотрудничеству, но ты, как и я, обдумал все факты, в противном случае тебя бы здесь не было. Ладно, мы не друзья. Я уверена, что ты всё равно попытаешься добраться до растения раньше меня, хоть у тебя это и не выйдет. Но можно же не усложнять ситуацию. Это значит: никаких оскорблений, случайных воспоминаний о дет… прошлом; и мы в состоянии вести себя вежливо. Как взрослые люди. Неважно, что там у нас было в прошлом, мы оба знаем, что в будущем, сегодня или в следующем месяце, наступит такой момент, когда мы понадобимся друг другу для спасения своих жизней. Сейчас важно именно это.
Гермиона начала обдумывать свою речь ещё до того, как они вышли обратно к городу. Немного драматичности, чтобы проникнуться; красноречие вкупе с краткостью; основная информация, тем не менее оставляющая возможность вернуться к деталям позже. Она подготовила четыре разных варианта, зависящие от ситуации, и размышляла теперь, использовала ли она правильный, ведь ответом ей было молчание.
— Ты подпрыгиваешь при ходьбе.
Что?
— Что?
— Будто земля резиновая. Твои волосы подлетают так, словно хотят атаковать всё вокруг — ещё активнее, чем обычно. Это самая раздражающая походка из тех, что я видел.
Гермиона остановилась и обиженно к нему повернулась.
— Что… Это всё, что ты можешь сказать? Ты даже не дал понять, что осознал сказанное! Ты вообще слушал?
— Вот почему в конце тебя ждёт дом, полный кошек и старых книг, и одинокое будущее грозит тебе, когда… Сколько тебе сейчас? Ты грёбаная зануда. И почему у тебя такая резвая походка? Будто к подошвам приделаны резиновые мячики. Все те книги, что ты таскала в Хогвартсе, должны были превратить тебя в горбунью, шаркающ…
— О! Может, мне стоит вышагивать как самый эгоистичный и заносчивый…
— А-а, времени-то потребовалось немного, да? Даже не представляю, чем всё закончится.
— …В мире! Как же ходишь ты? О… — Гермиона задрала нос, ухмыльнулась, глядя в землю, и, вскинув бровь, передёрнула плечами. — Как…
— Я бы показал тебе всю смехотворность твоей походки, но не могу опуститься настолько низко, чтобы оказаться на одном уровне с твоим лицемерием и…
— Моим… — она с рычанием осеклась. — Видишь? Видишь! Вот что ты со мной делаешь! Теперь счастлив? Чувствуешь себя лучше, что не ты один зол и…
— Ладно. Хотела вежливости? Милю назад ты уронила браслет.
— Не… — Гермиона изумленно уставилась на своё голое запястье и подняла глаза на Малфоя. — И ты говоришь мне об этом только сейчас?
Вскинув брови, он пожал плечами. Рыкнув, Гермиона двинулась в обратную сторону.
— Не забывай шагать с важным видом, — окликнул он.
Веточка царапнула её руку и отломилась. Наклонившись, Гермиона подняла её, развернулась и запустила в спину удаляющемуся Малфою. Ветка угодила ему прямо в голову; улыбнувшись своей детской победе Гермиона пошла дальше. Секундой позже в соседнее дерево с громким треском врезалась всё та же ветка, но Гермиона даже не подумала обернуться.
— Промазал.
15:37
Отойдя на три мили назад, Гермиона обыскала всё вдоль тропинки, по которой они шли, даже перевернула брёвна и обшарила траву ладонями. Теперь она возвращалась, потерпевшая неудачу и расстроенная. Браслет ей подарили Гарри и Рон — может, это была всего лишь безделушка, но для Гермионы она кое-что значила. Это была их маленькая частичка, которую она всегда носила с собой.
Гермиона очень злилась на Малфоя и во всём винила его. Если бы он дал ей знать, когда браслет упал, то, возможно, её сокровище снова красовалось бы у неё на запястье. Если бы она нашла браслет, то, вероятно, сердилась бы меньше, но потеря всё только усугубляла. Гермиона сожалела, что так по-детски себя повела, особенно после своей же речи о неприемлемости подобного. Она была выше этого, а Малфой довёл её до глупости — вот его сильная черта. Бросаться палками, пародировать походку — вести себя с Малфоем надо не так. Нет, ей требовались остроумные, жалящие, уничтожающие оскорбления и большие, тяжёлые предметы. Да.
Ей пришлось пробежаться, чтобы нагнать его; кожа вспотела, и джинсовая ткань неприятно натирала тело, лишь разжигая злость. Каждая задевающая ветка, каждый подвернувшийся под ногу камень были его виной. Ничего этого бы не случилось, скажи он ей раньше. Ей бы не пришлось возвращаться. Она бы не потеряла браслет.