— Ха!
Малфой окинул её странным взглядом.
— Ты превратишься в одного из тех чокнутых с периферии общества, которые ставят на людях безумные эксперименты и бормочут себе под нос, периодически восклицая «ха!».
— Ну, а ты превратишься в задумчивого зверя из «Красавицы и чудовища», вот только красавицей будет Пэнси, а ты никогда не станешь принцем.
Малфой молча сделал три шага.
— Что?
— Это…
— Неважно. Я скорее начну волноваться за микробов, чем переживать о работе твоего извращённого мозга.
— Тогда нечего было спрашивать, — Гермиона сердито зыркнула на него.
— Человек имеет право на смену мнения.
Она смерила его долгим взглядом, потом опустила глаза.
— Да.
17 июня; 15:42
Постепенно отстав от Малфоя и повернув к деревьям, Гермиона постаралась уединиться незаметно, но у неё это не очень получилось. Малфой остановился, развернулся и смотрел на неё, пока она с видом загнанного животного косилась на него краем глаза. Наверняка он решил, что она что-то заметила и теперь пыталась заполучить преимущество. Гермионе потребовалась минута, чтобы удостовериться, что Малфой не идёт за ней следом и она может спустить штаны. Она постаралась отойти достаточно далеко, чтобы её не было слышно.
Гермиона уже возвращалась к тому месту, где оставила Малфоя, когда вдруг увидела незнакомый цветок яркого синего окраса с двумя большими лепестками и семью маленькими. Она наклонилась, чтобы потрогать перистое соцветие, и потянулась к стеблю, намереваясь поднести растение поближе к лицу. В ту же секунду, как раздался хруст стебля, Гермиона потеряла контроль над собственным скелетом, а под кожей у неё возникло ощущение лёгкости. Она повалилась вперёд, несмотря на все попытки отклониться назад, и врезалась лбом в землю, проехав носом по грязи. Ноги подогнулись, сумка глухо стукнула, руки разметались, и Гермиона просто… рухнула. Словно ненужный манекен, брошенный на твёрдую поверхность.
Гермиона уставилась на участок земли перед глазами, на острые травинки, крошечные камушки в грязи и на локон собственных волос, который теребил ветер. Она постаралась встать, пошевелить рукой, пальцем, хотя бы моргнуть — ничего не вышло. Cосредоточившись на необходимости двигаться, она попробовала прикрыть глаза — безрезультатно. Наверняка её что-то ударило или же причина крылась в цветке — сорвав растение, она, видимо, запустила какую-то магическую реакцию, полностью её парализовавшую.
Сердце по-прежнему билось — Гермиона чувствовала в груди его бешеный ритм и ощущала сквозь ткань на плече своё горячее дыхание. По крайней мере, её не убило. Необходимо было придумать, как с этим справиться. Если дело было в цветке, то, возможно, именно он и сможет её исцелить — вот только сейчас Гермиона не могла даже увидеть его. Она чувствовала его ладонью, так что, наверное, требовалось разорвать тактильный контакт или просто выбраться из этой зоны. Должен был существовать выход. Она не могла так жить! Она же погибнет.
— Грейнджер!
Гермиона никогда не думала, что будет думать о Малфое сразу после слов «слава богу».
— Грейнджер, прекрати дурить. Я же видел, как ты пробегала.
Имей Гермиона такую возможность, она бы широко распахнула глаза от нахлынувших удивления и тревоги. Малфой никак не мог видеть её пробегающей мимо, потому что она совершенно неподвижно лежала здесь. Она помнила малфоевский клон — первый её случай столкновения с магией после пересечения барьера. Но если Малфой «её» заметил, и «она» бегала, каким-то образом с ним взаимодействуя, то у них наметились проблемы посерьезнее, чем простое таскание по лесам заколдованного груза.
Гермиона изо всех сил пыталась побороть магию, но безуспешно. Не удавалось даже напрячь мышцы или взмахнуть ресницами. Её охватила паника, которая лишь усилилась, едва Гермиона услышала, как кто-то бежит. На плечо легла чья-то рука, Гермиону рывком перевернули на спину, и она различила полные страха глаза Малфоя.
— Вот чёрт, — выдохнул он. Теперь она видела его шею; в поле зрения мелькнуло его лицо, а потом на периферии замельтешила белобрысая макушка. — Тебе лучше не умирать, Грейнджер. Ты мертва. Да я… Это просто не моя жизнь!
Его пальцы сомкнулись на её запястье, он что-то быстро пробормотал и впился ей в кожу в поисках пульса. Его мягкие волосы мазнули Гермиону по лицу, и ей захотелось чихнуть, хоть она и не могла этого сделать. Малфой вскинул голову и встретился с ней глазами — она чувствовала на своём запястье биение его сердца.
— Магия? Ты пробегала сейчас? Грейнджер, если это шутка, я вздёрну тебя на том дереве и позволю сожрать медведям или тому огромному зверю, которого мы слышали. Грейнд… — он разразился ругательствами и исчез из поля её зрения.
Теперь она слышала только быстрое дыхание и снова пыталась пошевелиться. Его пальцы вдруг обхватили её второе запястье — в этом кулаке был зажат цветок. Движения Малфоя удивляли: его пальцы были нежными, а подушечки осторожно скользили по коже, будто от грубого рывка цветок мог коснуться и его тоже. Она услышала, как Малфой торопливо поднял сумку — содержимое звякнуло — и почувствовала, как он потянул её руку. Он замер, даже дыхание задержал, а потом, что-то прошипев, потряс её кулаком. Похоже, он пытался вытряхнуть цветок, не прикасаясь к нему, и Гермиона, волнуясь, ждала и надеялась, что этого будет достаточно.
— Чёрт, просто брось этот цветок в сумку! — прорычал он.
Гермиона ощутила, как её рука поднялась, скользнула вниз и выпустила растение, не получив при этом никакой команды от мозга. Пальцы Малфоя прошлись по её коже, сдавливая, перед глазами появилось его лицо. Он смотрел на неё с равной долей удивления и подозрения, пока сама Гермиона мучилась вопросом: что же с ней такое случилось? Неужели Малфой… просто управлял её телом? Словно у того появился собственный разум, как в фильмах, в которых монстр терял свою голову, а тело бродило вокруг в её поисках. Вот как она себя ощущала! Туловищем безголового монстра! Она не могла заставить себя шевельнуться — будто кто-то иной её контролировал. И она… Малфой резко повернул голову и открыл рот:
— Ты должна немедленно подняться! Вставай, вста… — он отпрянул, едва Гермиона вскочила на ноги, и быстро поднялся сам, глядя на неё широко распахнутыми глазами. — Беги, — выдохнул он, и она бездумно подчинилась. — В другую сторону. В другую…
Он издавал множество резких звуков, которые Гермиона предпочла бы не слышать. Его ладонь снова обхватила её запястье и дёрнула, вынуждая затормозить. От резкой остановки руку пронзила боль, но Гермиона не издала ни звука и не отодвинулась, продолжая перебирать ногами. Малфой потянул её в нужную сторону, и всё то время, пока они бежали, его пальцы буквально впивались ей в кости.
Она не знала, от чего именно они убегали, но, видя страх на лице Малфоя, не сомневалась в правильности этого решения. У неё и выбора-то не было, но, видимо, имелась веская причина. Сумка то и дело подпрыгивала — Гермиона не могла её придержать и не знала, вываливалось ли из неё содержимое. Ветки и листья били по лицу и телу, обжигая кожу, но Гермиона не могла отвести их в стороны. Краем глаза она сумела разглядеть, что Малфою тоже доставалось, и у него имелась только одна свободная рука, чтобы защититься — второй он крепко обхватывал её запястье. По крайней мере, ему перепало хоть что-то. Он бежал слишком быстро, хотя ей казалось, что колено должно было замедлить его бег — видимо, из-за всплеска адреналина он не чувствовал боли. Малфой продолжал тащить Гермиону вперёд, пока ей не начало казаться, что еще чуть-чуть, и она просто рухнет лицом вниз.
Она могла лишь бежать, повинуясь приказу Малфоя; её мозг не функционировал и ничем не управлял. Ей казалось, будто она очутилась в ловушке чужого тела — тела, которое она знала всю жизнь, и которое теперь, став чужим, ей не принадлежало. Она чувствовала себя отдельной личностью в голове у шизофреника. Даже хуже того, ведь именно Малфой — Малфой — полностью ею управлял.
17:22
— Будешь называть меня богом.
К тому моменту, как Малфой остановился и прокричал ей сделать то же самое, Гермиона не сомневалась, что растянула связки в пяти местах. Икры горели так, словно ещё десять минут назад их охватило пламя; она втянула в лёгкие воздух — в груди было горячо, тяжело и тесно. Пот струился по коже, одежда прилипла, но Гермиона ничего не могла с этим поделать. Ей оставалось лишь стоять и смотреть на Малфоя — откинувшись на ствол в метре от неё, он справился со спазмом и протёр лицо.