— Малфой? — она не удостоилась его внимания. — Слушай, Малфой. Ты можешь сходить с ума в свободное время. Но я не хочу, чтобы ты заколол меня потому, что сдурел от паранойи! Если бы нас преследовали, то уже бы напали. Или я бы что-то увидела или услышала. Так что… так что… Спускайся с дерева!
Вроде бы он на неё посмотрел, но Гермиона не была в этом уверена. Если он упадёт с такой высоты, то сломает шею и умрёт.
— Ты мне спасибо скажешь, что не погибла, — отрезал он. — И мне надо выяснить, где мы сумеем пройти к горам.
Гермиона посмотрела на него, закрыла рот, покачала головой, хмыкнула и пошла прочь.
22 июня; 9:08
— Что мы имеем: два банана и горсть сухофруктов. У тебя?
— Яблоко.
Теперь понятно, почему в его мантии ничего не было. Гермиона вытащила из сумки второй банан и протянула Малфою — он посмотрел на фрукт и покачал головой. Может, им нужно было принимать пищу только в случае настоящего голода, но Гермиона не сомневалась, что начала страдать ещё пару часов назад. Но, если придётся голодать днями, она пожалеет об этом, так что Гермиона спрятала оба плода в сумку. Малфой ел в последний раз даже раньше неё — вообще-то, она со вчерашнего дня не видела, чтобы он что-то жевал.
А ещё Малфой не брился. Гермиона и раньше видела у него щетину, но обычно до того, как ситуация выходила из-под контроля, он возвращался утром с чистым лицом. Теперь же он совсем не думал об этом, и чем длиннее становилась его поросль, тем более жутко он выглядел. Видеть Малфоя с бородой было странно — Гермиона привыкла лицезреть его гладко выбритым или же с небольшой щетиной, а нынешняя растительность лишь подчеркивала образ оборванца.
Существовали ли какие-то признаки того, что люди теряют рассудок? Наверняка, хотя Гермиона и не знала, какие именно. Она не представляла, можно ли к ним причислить отказ от еды, но у Малфоя сейчас наблюдалось по меньшей мере три из них. По меньшей мере.
19:57
Штаны болтались у Гермионы на лодыжках, одна ладонь упиралась в кору дерева, а вторая как можно дальше оттягивала джинсовую ткань. Гермиона — наконец-то! — уже наполовину облегчила мочевой пузырь, как вдруг услышала хруст ветки. Уставившись на кору, она замерла, а потом заглянула за ствол, чтобы проверить, не появился ли кто-нибудь.
Заметив футболку Малфоя между деревьями, она пискнула и, неуклюже покачиваясь, схватила последний имевшийся у неё клочок туалетной бумаги.
— Я писаю!
Малфой остановился и — похоже, Гермиона сумела пробиться сквозь его сумасшествие — отвернулся.
— Надо уходить.
— Н… Ты… Почему?
Он не уходил, а ведь должен был. Хотя он вообще не должен был подходить к ней настолько близко. Гермиона никак не могла закончить начатое, пока он там стоял. Наверное, он не мог её видеть — а Гермиона очень надеялась, что он её и не видел — но ведь мог слышать.
— Пора уходить.
Она попыталась как можно тише оторвать бумагу. Разумеется, в Хогвартсе они пользовались общими ванными комнатами, но там были кабинки и одни лишь девочки. А теперь Гермиона сидела, демонстрируя всему миру свою голую задницу, пока Малфой стоял от неё в двух метрах. Боже, во что только превратилась её жизнь?
— Мы только что пришли. Я думала, мы…
— Планы изменились. Поторопись.
23 июня; 11:12
Малфой шёл своей обычной походкой параноика, оглядываясь по сторонам и качая головой взад и вперёд, как вдруг подался вправо и бросился бежать. После секундного удивления Гермиона припустила за ним, не понимая причины спешки: то ли Малфой кого-то увидел, то ли у него начались галлюцинации, то ли это как-то было связано с Флоралисом. А ведь ещё недели назад, когда Малфой дышал над ней, она поняла, что он псих.
Гермиона отстала — Малфой продвигался слишком быстро, перескакивая валуны и поваленные деревья, подныривая под ветки и постепенно исчезая из виду. Гермиона вытащила из кармана перо — на случай, если придётся защищаться или как-то его урезонивать. Она попыталась перепрыгнуть через дерево, но её ноги были гораздо короче малфоевских, поэтому пришлось приземлиться на ствол. Гермиона почти удержалась, но всё же свалилась и ударилась коленями. Проклиная Малфоя, она поднялась и прислушалась, стараясь уловить шорох его одежды и звуки — ч-ва, ч-ч-ву, — которые он издавал, летя сквозь листву.
Пойдя на шум, она разглядела его спину, но три секунды спустя Малфой упал.
— Малфой?
Гермиона обогнула деревья и встала позади Малфоя, вытирая со лба пот. Пусть она и не знала причин забега, зато согрелась в этот необычно прохладный день.
Малфой стоял на земле на коленях, согнувшись, держа руки перед собой и легонько раскачиваясь из стороны в стороны. Гермиона снова окликнула его, сохраняя дистанцию на случай его неадекватного поведения, как вдруг вбок вылетел его локоть и брызнула кровь. Гермиона вскрикнула и инстинктивно отпрыгнула назад. Малфой оглянулся на неё, тяжело дыша — кровь виднелась на его ладони и на лезвии кинжала. Он себя пырнул? Порезал?
— Ты что натворил? — закричала она, то протягивая к нему руку, то отводя её как можно дальше.
— Ты есть хочешь?
— Не тебя! — воскликнула она, теперь отчаянно жестикулируя в пространстве между ними. — Дай мне посмотреть. Положи кинжал!
Он хмыкнул; его кожа казалась серой, а ладонь дрожала. Недостаток сна проявлялся в набрякших, отливающих синевой веках с красными прожилками и налившихся кровью глазах. Малфой оглядел Гермиону сверху вниз так, что ей тут же захотелось отступить и, возможно, врезать по его каннибалистической голове. Малфой посмотрел на землю перед собой, поднялся на ноги и отступил в сторону. Гермиона задохнулась, её ладонь взлетела к губам — Малфой и не помышлял о сведении счётов с жизнью, он убил кролика. Наверняка он гнался по лесу именно за ним. Под тушкой растекалась кровь.
— Разводи огонь.
12:45
Гермиона вырыла ямку в мягкой земле, чтобы захоронить кроличий мех, пока Малфой, будто хищник, следил за ней, заставляя всерьёз озадачиться вопросом о безопасности нахождения с ним рядом. Гермиона не могла его бросить, как бы ей того ни хотелось, и она не знала: следует ли им вернуться в город, или ей надо привязать его к дереву и держать так до тех пор, пока он не придёт в себя.
========== Часть пятнадцатая ==========
24 июня; 9:21
Сохраняя дистанцию, она из-за деревьев наблюдала за тем, как Малфой рыбачит. Пока паранойя Малфоя набирала обороты, Гермиона начала пристально присматриваться к нему самому. Она боялась спать даже на расстоянии нескольких метров от него, опасаясь, что он может принять её за врага или кого-то подобного. Ведь тогда Малфой мог загнать её как кролика, прижать к земле и, возможно, перерезать глотку.
Гермиона выискивала любые зацепки, способные привести её к растению, высматривала признаки магии, которая могла бы снова попытаться её прикончить, а теперь вдобавок приглядывала за Малфоем — и внимательнее, чем в самом начале. Ей казалось, что она тоже потихоньку сходит с ума. Весь этот шпионаж и осторожные движения, попытки проследить за ним так, чтобы он ни о чём не догадался, выбивали из колеи. В какие-то дни Гермиона ощущала себя выжившей в катастрофе, а в какие-то — надеялась больше никогда не увидеть даже фотографию этих островов. Ей нужно было помочь Малфою взять себя в руки, но она не знала, как это сделать. Пока он не перестанет считать, что их что-то преследует, он не успокоится, но у Гермионы не было никаких идей, кроме как самой изваляться в грязи и притвориться дохлым монстром.
Вряд ли Малфой заметил её между деревьями, но он вдруг поднял голову и посмотрел прямо в её сторону. Они пялились друг на друга пару секунд, и Гермиона уже планировала медленно отступить, когда Малфой поднял добытую рыбину и начал выбираться из воды.