Гермиона решила, что замеченное ею движение — это покачивание дерева; она как раз отломила щепку от ветки, с которой Малфой сорвал яблоко. И только взглянув на ствол в поисках чего-то ещё, что могло бы пригодиться, она поняла: двигалось вовсе не дерево, а что-то за ним. Широко распахнув глаза, Гермиона сместилась вправо и присмотрелась к листве на другом конце сада. Затем втянула в лёгкие воздух; нутро сковало льдом, и лишь сердце подлетело в самое горло.
Некто шёл по краю сада там, где снова начинался лес; совершенно чёрная фигура при ходьбе сгибала колени, опущенные руки широко раскачивались. Существо остановилось, повернулось в их сторону и наклонило голову. Гермиона знала — оно смотрело прямо на них. Таращилось не просто так — выжидало или что-то планировало. Наверняка его привела магия, так же, как сорванный Гермионой цветок привлёк нечто, заставившее Малфоя едва ли рассудок не потерять при мысли о том, что их преследуют. Может быть, тогда он увидел то же самое.
— Малфой, — прошептала Гермиона, не сводя глаз с фигуры, протянула руку и схватила Малфоя за футболку. — Нам надо идти.
— Я не могу идти… — у него на мгновение перехватило дыхание, а голос дрогнул — злость и раздражение сменилось чем-то, что лишь усилило страх Гермионы. — Оно вернулось?
Она не обратила внимания на мурашки, сжавшееся горло и волны адреналина, пробежавшие по плечам и вдоль позвоночника.
— Немедленно.
Малфой снова посмотрел на неё — на жёстком лице проступило отчаяние.
— Я с трудом могу пошевелиться.
— Но ты побежишь, — проговорила Гермиона — это был не вопрос. — Я…
Создание отскочило от линии деревьев, добралось до одной из яблонь и остановилось, скрытое стволом и листвой. Гермиона дёрнула Малфоя и развернулась в сторону, откуда они пришли, гонимая отчаянной необходимостью двигаться, причём срочно. Малфой с тяжёлым стоном споткнулся, и Гермиона подхватила его, не позволив упасть, вцепилась в его здоровую руку и закинула её себе на плечи.
— Оно приближается, — выдохнула она, заставляя их двигаться вперёд — Малфой ковылял так, словно к его ногам были приделаны цементные блоки.
Всё его тело будто одеревенело, а мышцы и сухожилия на предплечье казались каменными. Гермиона обняла его за талию, помогая двигаться и игнорируя боль в своих заживающих ранах. Она практически тащила его за собой: он всё сильнее наваливался на её фигурку, и, похоже, выкладывался из последних сил.
Они бежали быстрее, чем она ожидала, но этого было недостаточно. Гермиона понимала, что существо бросится на них в ту же секунду, как они пустятся наутёк, но продвигаться с Малфоем быстрее она была не в состоянии. Слушая сбитое болезненное дыхание Малфоя, она ждала, что её вот-вот швырнут на землю или же в шею вопьются когти. Малфой дышал так, словно задерживал воздух всякий раз, когда поднимал ногу, и с шумом выпускал его, ставя ступню на землю. Учитывая их скорость, Гермиона поначалу опасалась, что это признак гипервентиляции.
Они пробирались сквозь деревья — прокладывать маршрут было непросто, но Гермиона была настроена решительно. Локоть Малфоя на её шее был мокрым от пота, и она чувствовала жар, исходящий от его тела. Она не знала: то ли он всегда перегревался так быстро, то ли тут была замешана магия. Но если волшебство начало распространяться… Она вцепилась ему в бок пальцами так, что сломанные костяшки пронзила боль, а Малфой заорал, ударившись повреждённым плечом о ствол.
Гермиона оттащила его в сторону, слишком испуганная и нервничающая, чтобы хотя бы взглянуть на него. Малфой начал замедляться, пот пропитал его футболку — Гермиона ощущала влагу под рукой. Если придётся, она заберёт у него кинжал и попытается обороняться. Создание было огромным и наверняка обладало магическими способностями, и у неё не имелось ни малейшего представления о том, какие умения оно ей противопоставит. Наличие одного лишь кинжала в магическом бою было сродни пластиковой еде — такая же бесполезная штуковина. За исключением безвыходной ситуации, вступать в схватку не хотелось.
Малфой сильно навалился на неё и наверняка осознавал это — он отшатывался каждые несколько секунд. Бежать или хотя бы держаться прямо становилось всё сложнее, но Гермиона продолжала тащить их обоих, словно на следующей поляне их поджидало избавление, грозящее вот-вот исчезнуть. Она тяжело дышала и обливалась потом, в то время как Малфой, промокший чуть ли не насквозь, ловил ртом воздух — обычно всё было наоборот, правда, так плохо ей было лишь тогда, когда они несколько миль шагали по крутым холмам.
— Грейндж… Грейн… — попытки произнести её имя обрывались свистящим звуком. Его рука соскользнула с плеч Гермионы, и он схватился за её футболку слишком близко к груди. В любой другой ситуации Гермиона шлепнула бы его по руке, но тут натяжение исчезло — Малфой упал, ударившись спиной о землю.
Гермиона повернулась и шокированно уставилась на него. Он был абсолютно мокрым от пота, его покрасневшая кожа лоснилась, а глаза блестели сквозь полуприкрытые веки. Гермиона сорвала кинжал с его пояса, стащила плотную тряпку, которой Малфой обматывал лезвие, и завертелась, высматривая существо.
— Малфой? Малфой!
Он не ответил; Гермиона потянулась пощупать его лоб, стараясь вместе с тем уловить топот и ожидая, что та тварь сейчас на них выпрыгнет.
Почувствовав жар, она отдёрнула ладонь и, сжав кинжал в одной руке, принялась второй рыться в сумке. Вытащив простынь и бутылку воды, она опустилась на колени возле Малфоя. Отрезав лоскут ткани, смочила его прохладной водой и провела по лицу Малфоя. Ей требовалось быстро охладить его, но она не знала как. Стоило раньше свернуть к реке, но тогда Гермиона просто неслась по тропинке, способной вместить двоих. Имевшегося запаса воды явно не хватало.
В тени деревьев было прохладнее, но всё ещё тепло — ей было нужно место похолоднее, но на ум приходили лишь река да земля. Гермиона понятия не имела, насколько далеко находилась река или какой-либо другой водный источник, так что оставалось только копать. Она воткнула кинжал в землю между коленями и, внимательно прислушиваясь к малейшему шуму, потянулась и схватилась за подол малфоевской футболки.
Ткань в руках была горячей — она сжала её в кулаках, и пот побежал по тыльной стороне ладоней. Пришлось дёргать и тянуть футболку, чтобы задрать её на мокрой спине. Выпрямив руки Малфоя у него над головой, она стащила футболку и отбросила её в сторону. Затем налила воды ему на живот и обтёрла торс простынью, стараясь при этом не слишком пристально вглядываться.
Она чувствовала себя извращенкой, которая пользовалась преимуществом его состояния, но паника заглушила это ощущение. Гермиона не знала, что с ним и чем ему можно помочь. Того, что он умирает, она боялась больше, чем атаковавшего существа. Она же его предупреждала! Говорила ему, так почему же он не мог к ней прислушаться?
Она развязала полоски плаща на его руке и плече, служившие бинтами, и проверила раны. Те уже либо затянулись, либо начали подживать, и пусть плечо немного кровоточило, было непохоже, что Малфоя мучила какая-то инфекция. Гермиона всё равно осторожно прочистила все порезы и царапины, затем оторвала ещё одну полоску простыни и намочила её. Она обтёрла Малфою лицо, положила тряпку ему на лоб и с сомнением покосилась на пуговицу его штанов.
— Я прошу за это прощения, — пробормотала она и с выражением решительной отрешённости расстегнула пуговицу.
Уставившись Малфою на пупок, Гермиона взялась за язычок молнии и потянула его вниз, кашляя и заливаясь краской. Убедившись, что она не прихватила пояс боксеров, и снова впившись взглядом Малфою в живот, Гермиона стянула брюки с его бёдер. Возможно, только возможно, она совершенно случайно покосилась на область его… нижнего белья — но это было сродни автомобильной катастрофе. Она не могла удержаться, сколь бы ужасно это ни было. Едва ли в этом имелась её вина — против неё сработала человеческая природа. Гермиона задержала взгляд на линии промокшей ткани не дольше чем на секунду.
Она стянула брюки к лодыжкам, стащила ботинки и носки и наконец избавила Малфоя от одежды. Жара и пешие переходы в одной и той же обуви в течение длительного времени не способствовали появлению приятного запаха. Хотя Гермиона сомневалась, что у неё самой дела обстояли лучше. Она сможет использовать это против Малфоя потом, когда он очнётся, придёт в норму и перестанет умирать.