Как и в первый раз, не переставая работать руками и ногами и сосредоточившись на дыхании, Гермиона набрала полные лёгкие воздуха. Она кашляла и давилась попавшей в глотку водой, но сейчас это было вторично и неважно. Напрягая шею, она держала голову над поверхностью и, вращая руками, старалась встать на ноги. Малфой барахтался почти прямо перед ней — она не знала, кто именно из них сместился. Его макушка то появлялась над поверхностью, то пропадала; от бьющих по воде рук расходились большие волны.
Вдруг Гермиона заметила горный склон — каменную стену, к которой они неслись, не имея возможности остановиться. Ей потребовалась секунда, чтобы разглядеть проход, зияющий над водой и пеной — тёмное полукружие вздымалось над рекой. Гермиона сделала вдох, попутно заглотнув воды — горло обожгло и перехватило. Она отчаянно закашлялась, вопреки всем инстинктам пытаясь сделать ещё один вдох, но волна накрыла её с головой. Вода потекла по гортани, глотку и лёгкие сдавило. Больно стукнувшись обо что-то виском, Гермиона на мгновение потерялась в пространстве; ей казалось, будто тело наполняется водой, которая выводит из строя жизненно необходимые системы.
Гермиона врезалась во что-то раз, другой, и это что-то изогнулось. Она почувствовала, как погружается всё глубже, но вот её кожи коснулся гладкий шёлк, сменившийся каким-то пузырящимся материалом, и она вытянула руки, чтобы уцепиться. Она не хотела топить Малфоя, но природный инстинкт заставил её действовать, не задумываясь. Гермиона тонула, возможно, умирала, и толкнула Малфоя вниз, чтобы всплыть самой. Это был бездумный жест отчаяния, борьбы за дыхание, жизнь; попытка использовать единственный доступный шанс. Проявилось основное, эгоистичное начало, заложенное в душу и инстинкт каждого человека; оно заявило о себе тогда, когда разум перестал функционировать, а чувства притупились.
Лишь когда тело Малфоя продвинулось вперёд, Гермиона сообразила, что какое-то время они сопротивлялись течению. Обхватив ладонями его плечи, она всплыла на поверхность и так сильно закашлялась на вдохе, что перепугалась, как бы не лопнули внутренности. Она сделала ещё один вдох; перед глазами кружились чёрные пятна, мир казался тусклым, но она сумела разглядеть, что руки Малфоя держатся за край проёма. Сам он скрылся под водой, его пальцы соскальзывали.
Сопротивляясь течению, пытавшемуся её смести, Гермиона дважды толкнулась ногами и вдруг упёрлась ступней в какой-то камень. Малфой разжал хватку и уже поплыл дальше, но Гермиона успела просунуть руки ему подмышки и обхватить грудь. Она за двоих приняла на себя водный удар; упирающаяся в камень нога отчаянно дрожала. Под малфоевским весом плечи перенапряглись, боль пронзила до самых висков, и хватка начала ослабевать.
Гермиона толком не поняла, что произошло, но решила, что сумела приподнять Малфоя достаточно, и тот изловчился снова стиснуть край проёма. Он с трудом подался назад, через неё, прижимая под водой своим телом. Он закрыл собой солнце — перед глазами у Гермионы была лишь темнота, лицом она касалась его кожи, а руки соскользнули ему на живот. Она чувствовала, как он дышит и как напрягаются его мускулы.
Она держалась за него на случай, если потеряет опору, и пыталась второй ногой нащупать что-то твёрдое. С каждым вдохом Малфоя ею овладевали всё большие злость и отчаяние, но он вдруг толкнулся вверх, и все эмоции исчезли. Гермиона почти выскользнула из-под него прямо в темноту проёма — без всякого анализа она прекрасно знала, что в это место ей совсем не хотелось. Она понимала, что у них остался последний шанс выкарабкаться, но колено у неё подогнулось, а Малфой всплыл ещё выше. Похоже, Гермиона проиграла эту битву.
Малфой выпрямился, его ноги по-прежнему болтались в проёме; выглянув из-за него, Гермиона посмотрела вверх — картинка перед глазами расплывалась. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, но отчаянно сопротивлялась. Её колотило, но она крепко прижимала ногу к стене. Гермиона приподняла руки — пальцы ощутили прохладный воздух, кожу и камень.
Отведя от Малфоя одну ладонь, она принялась панически ощупывать изгиб проёма. Гермиона судорожно старалась определить, стоит ли ей отпустить Малфоя и попытаться самой уцепиться за камень, хватит ли ей сил удержаться, как вдруг почувствовала возле руки какое-то движение. Ладонь Малфоя нырнула под её плечо, так сильно сжала его, что что-то щёлкнуло, и рванула Гермиону вверх. Нога отлепилась от камня, и Гермиона врезалась в спину Малфою, который тут же её выпустил.
Будь у Гермионы в лёгких кислород, она бы закричала прямо в воду. Вместо этого она выбросила вперёд руку и ударилась ладонью о камень. Она не понимала, то ли что-то тащило Малфоя вниз, то ли она сама всплывала, то ли они оба двигались. Она снова дёрнула ногой в попытке нащупать твёрдую поверхность, но тут рука Малфоя вытащила её на поверхность.
Несколько диких мгновений она думала, что лёгкие перестали функционировать. Умудрившись сделать вдох, она этого не почувствовала. Гермиона провела ладонью по камню, прижала к скале предплечье, уткнулась лбом в спину Малфою между лопатками и дышала, дышала. Грудь ломило то ли от проглоченной воды, то ли от сильного сердцебиения. Мозг отказывался работать, мир вокруг кружился, и она чуть не потеряла сознание. Но кислород наконец-то сделал своё дело.
Малфой отцепил от себя вторую ладонь Гермионы, и они оба немного соскользнули вниз. Однако, сумев нащупать камень, Гермиона прижала к скале предплечье и приподнялась на дрожащих руках. Зрение начало проясняться, мир прекратил своё яростное вращение, и она вскинула ужасающе тяжёлую голову.
Прижав руки к камню, Малфой буквально распластался по стене, а Гермиона прилипла к его спине. Она чувствовала, что течение по-прежнему затягивает его ноги в проём. Их спасало только то, что большую часть веса они перенесли на камень, к которому отчаянно прижимались руками. Если бы первой за скалу уцепилась она, а Малфой ухватился бы за неё, их обоих уже бы смыло. Придавленный Малфой старался сделать вдох, а Гермиона всё никак не могла надышаться.
Она боялась пошевелиться, боялась, что малейшее неверное движение отправит их обоих в бездну. Гермиона сомневалась, что их принесло сюда случайно — ударься они сперва о подножие скалы, они могли бы пораниться или даже переломаться, но выжили бы. Магия старалась отправить их в какое-то место, где они явно не желали оказываться. Нужно было убраться от этой дыры, и когда им это удастся, с помощью стены они смогут выпрямиться и пробраться к берегу.
Гермиона никак не могла надышаться, и даже мысль о том, чтобы рассказать о своём плане, потребовала серьёзных усилий. Она как можно дальше отодвинула одну руку, вторую рывком перекинула через голову Малфоя и тут же прижала к камню. Малфой повернулся и взглянул на Гермиону: его нос и рот вжимались в скалу прямо над её локтем, дышал он с трудом. Гермиона сместилась в сторону и отклеилась от его спины. Лихорадочно работая конечностями, она вытащила из воды торс, привалилась к камню, как можно дальше отвела одну руку и снова рванулась в сторону.
Малфой последовал её примеру; они сделали по четыре перехода каждый, когда Гермиона остановилась. Она ударилась бедром об острый камень и поняла, что нащупала край проёма. Тяжело выдохнув, она со стоном толкнулась руками и подтянула ноги. Прижав колено к стене и пользуясь дополнительным упором, она подалась в сторону и подняла второе колено.
На мгновение она замерла, сделала пару вдохов и опять рванулась вбок. Миновав проём, она опустила ноги и постаралась нащупать дно. Наконец она выпрямилась: вода доходила ей до пояса, а поток прижимал к стене.
— Сделай милость, — прохрипел Малфой, — не торопись.
Гермионе не хватало дыхания на перепалку, а сил — на свирепые взгляды. Вместо этого она протянула руку, предлагая помощь, но Малфой даже не взглянул на неё. Тогда она упёрлась ладонью в стену, оттолкнувшись, cдвинула в сторону ногу и рывком приставила к ней вторую. Течение было таким сильным, что она с трудом дышала — лёгкие сжались, словно шарики. Казалось, будто к ногам привязаны гири, а тело толкала машина; икры и бёдра дрожали от напряжения.