23:01
Гермиона очнулась от того, что её перевернули на бок, а ладонь Малфоя легла ей на руку. Он резко втянул в лёгкие воздух. Какая бы рана ни была у неё на спине, она явно не стала лучше после попыток подползти к скале в поисках способа перерезать путы и заняться повреждениями. Гермиону тогда сморил сон: смесь неимоверной усталости, боли и начинающейся лихорадки.
Чужая ладонь исчезла, и Гермиона, мучаясь головокружением, уставилась в землю — свет фонаря тускнел по мере того, как Малфой куда-то уходил. Она слышала, как он где-то рылся, затем вернулся и надавил ей на руку, заставляя перекатиться на живот.
— Что ты делаешь?
— Ты хочешь, чтобы я промыл это, или нет?
Гермиона чуть было не послала его к черту, но сознание уплывало, и единственной ясной мыслью осталось то, что без него она не справится даже с этой задачей. Она перевернулась на живот, приподняв лицо над грязью, хотя держать голову было нелегко. Почувствовав, что он задирает ей футболку, она удивлённо пискнула и дёрнулась.
— Если у тебя нет пары…
— Всё в порядке, — голос Гермионы прозвучал странно. Он оголил ей спину и плечи, и она смутно забеспокоилась, расслышав ругань сквозь туман в голове.
При первом прикосновении к спине она чуть было не решила, что Малфой воткнул в неё нож и провел им по коже.
— Скажи мне, как надо сделать. Что мне взять, — в ответ на его панику она лишь булькнула. — Что использовать!
— Просто… промой. Билл… — говорить сквозь боль она не могла. Но, может быть, Малфой поймет, что она хотела сказать. Время имелось только на то, чтобы очистить раны, припарки придётся отложить — они должны были уйти ещё несколько часов назад.
При следующей попытке промыть спину она завопила. Малфой выругался и прижал её, протирая рану тряпкой. Гермиона кричала всего несколько секунд, а потом потеряла сознание.
31 июля; 10:47
Она не знала, как долго пробыла в отключке. В голове кружилось множество расплывчатых образов и неясных звуков, но помнилось чётко очень немногое. Посреди туманных картинок, которые Гермиона не могла упорядочить, несколько стояло особняком. Она помнила, как Малфой распутывал лозу и как, наверное уже после этого, смотрел на неё с зажатым в руке кинжалом. В мозгу всплыло видение спящего Малфоя — видимо, это имело место раньше — и того, как он прижимал к её спине что-то тёплое. Гермиона не знала, действительно ли держала его за руку, но в сознании вспыхнуло видение того, как она тянется к Малфою, а тот не отстраняется.
Неужели именно так и чувствуют себя люди после бурной попойки, разве что за исключением боли? Гермиона могла честно сказать, что такое ей совсем не по нраву. У неё не получалось уловить смысл того, что случилось, если эти события вообще происходили.
Левая часть спины и плечо горели огнём, однако ощущения были гораздо лучше, чем раньше. Всё тело ныло, рука, покрытая застарелым потом, прилипла к лицу. Прохладная испарина бисером усыпала лоб и скатывалась по вискам за уши. Но, похоже, пик лихорадки миновал.
— Съешь это, — в ответ на требование Малфоя Гермиона подняла глаза и увидела, что он держит в пальцах кусочек банана. — Давай, Грейнджер, ты должна что-то съесть. Ты всю ночь не ела, наверняка голодала около двух дней, а я не для того проходил через этот кошмар, чтобы теперь ты умерла от истощения. Ты же понимаешь, что речь идёт и о моей жизни, верно? Разве эта мысль не должна спровоцировать твой синдром героя?
Она не могла ни сердито посмотреть на него, ни ответить, но всё же попыталась подняться. Рука задрожала, Гермиона опустилась и вытянула пальцы. При виде грязной ладони Малфой вскинул бровь и поднес банан к губам Гермионы. Закатив покрасневшие глаза, он ждал, пока она вглядывалась в еду и пыталась приподнять голову или хотя бы на сантиметр оторвать руку от земли.
Она могла подождать. Не так уж она проголодалась. Лучше было поспать.
— Нет. Нет, сначала ешь, а потом сможешь поспать. Грейнджер, клянусь, ты всё только услож… — он схватил её за челюсть, и она, распахнув глаза, попыталась что-то сказать, но из горла вырвалась лишь карканье. — Ешь, или я оставлю тебя здесь.
Сверля её яростным взглядом, он держал банан перед её губами и тянул за челюсть. Открыв рот, она подвинулась вперёд и откусила от плода, чувствуя сквозь туман в голове злость и смущение. Малфой не сводил с неё глаз, следя за тем, как она жуёт, а затем опять поднёс банан. Гермиона откусила ещё кусочек, отвернула голову и, уткнувшись в руку, провалилась в сон.
19:07
Она могла двигаться. Гермиона не собиралась скакать или бегать, однако могла поднять руку и при этом не чувствовать себя так, будто тягает слона. По сравнению с утром боль притупилась лишь немного, но Гермиона не сильно измучилась, пока усаживалась, и это уже было хорошо. Ведь самым важным делом в данный момент являлось облегчение мочевого пузыря.
Гермиона одёрнула футболку и подобрала упавшую на землю припарку. Малфой спал в двух метрах от неё, сидя возле дерева; по бокам от него лежали сумки, а кинжал, зажатый в кулаке, покоился на коленях. Под покрасневшими веками двигались глаза — он спал не больше нескольких минут за целый день, когда она… оно атаковало его. И вряд ли Малфой достаточно отдыхал, пока Гермиона страдала лихорадкой. Она не станет его будить, чтобы сообщить о намерении отправиться в туалет.
Только она успела… устроиться, как услышала, что кто-то пробирается сквозь деревья. Ей пришлось реагировать быстро, что с повреждённой спиной и ослабевшими конечностями было затруднительно.
— Малфой? — вышло хрипло.
— Грейнджер?
Что ж, по крайней мере, судя по голосу, это был он.
— Что… Я писаю, — говорить о таком было очень неловко.
— Сейчас?
— Ну, я… Я собиралась это делать.
— Ты…
Вскинув глаза на звук его голоса, она разглядела между стволов пятно лица.
Гермиона подняла ладонь, и Малфой так долго разглядывал её, что руки закололо. Затем поднял свою. Гермиона прищурилась, сделала шаг вперёд, чтобы рассмотреть шрам, и только тогда сообразила, что пера в кармане у неё не было. Наверняка Малфой забрал его — она помнила, как он её пырнул.
— Думаю, нам не стоит разделяться. Учитывая… их способность принимать наш облик и то, что он по-прежнему где-то там, — Малфой всё ещё смотрел на неё с недоверием.
— Их?
— Я шёл за тобой. Когда ты отправилась за Биллом, я следовал за тобой. За чем-то, что выглядело так же, как ты.
— Оно превратилось во что-нибудь?
— Оно исчезло, — Малфой почесал заросший щетиной подбородок.
— Как тот, в самом начале, когда я нашла якобы тебя. Уж не знаю, такое же это создание, как Билл, или фантом был кем-то создан. Билл явно способен менять внешность. Я хочу сказать, на нём была твоя одежда и сумка…
— А свою ты меняла?
Гермиона пожала плечом, одёргивая футболку.
— Не знаю. Даже если и так, я… не отдавала себе в этом отчёт.
Судя по виду Малфоя, тот был готов заснуть в любой момент.
— Ты закончила?
— Нет.
Он остался на месте.
— Нет, — повторила она, на случай, если он не понял с первого раза.
Малфой отступил, неуверенно замер и отвернулся, но с места не сдвинулся. Гермиона понимала, что им не стоило разделяться надолго, но это было просто смешно. Ей требовалось чуть больше уединения.
— Почему бы тебе просто не дать мне один из ножей…
— Ни за что.
— Я только…
— Вчера ты пыталась меня съесть. Просто…
От воспоминания её желудок перевернулся.
— Мы же уже выяснили…
— Я ничего тебе не дам.
— Тогда хотя бы моё перо…
— Его тоже.
Гермиона сердито уставилась ему в спину. Она заставит его отдать ей и один из ножей, и перо, но позже. После всего того, что произошло, она не собиралась оставлять в руках Малфоя всё имевшееся оружие даже на день. Он с таким же успехом мог превратиться в подобное существо. И что случится тогда?
Мочевой пузырь был таким полным, что она ковыляла хромая, пока не нашла место, где могла бы полностью спрятаться от глаз Малфоя. Гермиона бы никуда не ушла, не припри её надобность, а будь у неё хоть какое-нибудь оружие, она бы увереннее отстаивала своё право на уединение. Она присела на корточки за деревом, оглянулась кругом и замерла. Похоже, несмотря на острую нужду, организм отказывался выступать перед публикой. Гермиона уставилась на верхушки деревьев и стала громко напевать, чтобы заглушить нежеланные звуки.