— Но сегодня вы, похоже, не очень-то рады. Везти меня в Бронкс, следить за тем, чтобы я не потерялся…
— Не обижайтесь, — сказала Дженнифер. — Дело вовсе не в вас. Это задание было бы мне не по душе, кто бы ни находился на вашем месте. Я полагала, что сумела кое-чего добиться и заслужила, чтобы меня не превращали в шофера. Но, судя по тому, что я — здесь, вы тоже здесь и мы едем в Бронкс, я ошибалась.
— А может, это даже к лучшему, что ваш капитан прикомандировал вас ко мне? — предположил Ло Манто. — Если я сумею помочь вам, а вы — мне, из нас может получиться неплохая команда. Он умный человек, а умные люди всегда смотрят на несколько ходов вперед.
— Послушайте, я уверена, что у себя в Неаполе вы первоклассный коп, — заговорила Дженнифер, — но здесь вы не для того, чтобы кого-то арестовывать или проводить глобальное расследование. Поэтому наше с вами сотрудничество сводится к тому, чтобы я не растерялась за рулем, а вы не потерялись в городе. По-моему, вполне понятно.
— Если вам так не по душе это задание, я могу попросить, чтобы ко мне приставили кого-нибудь другого, — сказал Ло Манто. — Уверен, капитан не станет возражать, ведь он мой друг.
— Ага, — саркастически подхватила Дженнифер, — а потом он разрежет меня на кусочки, замаринует и поджарит на гриле. Наш капитан не очень-то жалует копов, которые отказываются от порученных им заданий, и очень наглядно доводит до их сведения свою точку зрения.
— В таком случае пусть все остается, как есть. К обоюдной пользе. Я научу вас тому, что знаю, и сам поучусь вашим методам работы. Возможно, именно этого и хотел капитан, сделав нас напарниками. Если это так, то, когда в Нью-Йорк приедет другой иностранный коп, вас не назначат ему в шоферы.
— Что вам понадобилось в Бронксе? — спросила Дженнифер, повернув на Уайт-Плейнс-роуд и проехав под метромостом.
— Один мой знакомый, — пояснил Ло Манто, выпрямившись на сиденье. От его недавней расслабленности не осталось и следа. Теперь он был напряжен и готов к действиям. — Я думаю, у него могут найтись ответы на мои вопросы.
— Вы ведь там жили? — спросила Дженнифер.
— Да, когда я был мальчишкой, это был мой quatterie. Как это будет по-английски?
— Район, — подсказала Дженнифер, перехватив взгляд Ло Манто. — В университете я три года изучала испанский. Многие его слова схожи с итальянскими, так что несложно догадаться.
— Мы можем остановиться возле того магазинчика? — попросил Ло Манто. — Перед которым стоит лоток с giornales.
— Куда мы пойдем? — поинтересовалась Дженнифер, останавливая машину у тротуара. — В кондитерскую или в соседний бар?
— Я пойду в бар, — ответил Ло Манто, сделав ударение на первом слове. Открыв дверь, он добавил: — А вы можете зайти в любой другой магазин.
— Я не имею права оставлять вас одного, — воспротивилась Дженнифер. — Я получила такой приказ, пусть даже он мне не нравится, и намерена выполнять его.
— А если я скажу вам волшебное слово? — улыбнулся Ло Манто. — Пожа-а-луйста-а! Дело в том, что человек, с которым я должен встретиться, не очень жалует полицию.
— Я не собираюсь держать вас за руку, вертеться у вас под ногами или еще как-то мешать вам. Можете вспоминать со своим другом старые времена, играть в карты, пить кофе и даже смотреть итальянский телеканал — сколько угодно. Но я обязана находиться поблизости.
Ло Манто вышел из машины и подождал, пока Дженнифер заглушит двигатель, положит на приборную доску парковочное разрешение Управления полиции Нью-Йорка и выберется из-за руля.
— Итальянские женщины, американские женщины… — пробормотал он себе под нос. — Никакой разницы.
— Разница все же есть, — услышав эту реплику, откликнулась Дженнифер, направляясь к темной стеклянной двери расположенного на углу бара.
— И какая же? — осведомился Ло Манто.
— Я вооружена.
Полы в баре были навощенными и начищенными до блеска, вдоль длинной полированной стойки бара приглушенным светом горели светильники. На высоких вращающихся табуретах сидели трое мужчин в хороших костюмах. Перед ними стояли стаканы со спиртным, в толстых пепельницах дымились сигареты. Бармен в белоснежной рубашке и красном галстуке ставил в холодильник бутылки с пивом. В противоположном конце бара стояли шесть столиков, застеленные льняными скатертями, с разложенными на них столовыми приборами и горящими свечами. Стоя в центре бара, слева от себя Ло Манто видел освещенное помещение главного обеденного зала, откуда раздавался чарующий голос Фрэнка Синатры. Встретившись взглядом с барменом, Ло Манто кивнул ему и спросил: