Старая женщина и молоденькая девочка бегом спускались по лестнице, стремясь достичь подвала раньше, чем у дома появится кто-то из шпиков каморры. Путь прокладывала Ассунта, держась крепкой не по годам рукой за шаткий деревянный поручень и нередко перепрыгивая сразу через две ступени.
— А если у нас не получится? — спросила Паула, легкие которой уже пылали от бега, а душа корчилась от страха и тревожных мыслей. Что, если они поджидают нас в подъезде?
— Тогда ты отпустишь мою руку и сломя голову кинешься в подвал, — не задумываясь, ответила старуха. — А я разберусь с каморристами.
Они миновали площадку второго этажа и продолжили спуск. Паула слышала, как воздух с громким хрипом вырывается из горла ее спутницы: усталость и возраст брали свое. Несколько заколок потерялись, и прядь седых волос повисла вдоль морщинистой щеки, на мясистой шее выступили капельки пота. Паула тоже взмокла. Майка прилипла к ее спине, шнурок на правой кроссовке развязался, она задыхалась. Наконец они оказались в просторном вестибюле, стены которого были увешаны выцветшими репродукциями с видами сельских пейзажей Италии. Паула выдернула ладонь из руки Ассунты и остановилась, но старуха, словно не заметив этого, свернула в боковой коридор и через несколько секунд оказалась возле большой красной двери, ведущей в подвал. Отодвинув засовы, Ассунта распахнула ее и заглянула в царившую за ней темноту. Затем она повернулась и стала ждать Паулу, которая уже бежала к ней. Волосы старухи окончательно растрепались, и теперь она походила на постаревшую Медузу Горгону.
Именно в этот момент Ассунта увидела вооруженного мужчину, вошедшего в вестибюль подъезда. Его тяжелые шаги эхом отзывались в гулком пустом пространстве. В его правой руке Ассунта заметила пистолет — взведенный и готовый к стрельбе. Сжав хрупкие плечи девочки, она ободряюще улыбнулась и сказала:
— Будь осторожна, не поскользнись. Когда спустишься вниз, сразу же сверни налево и продолжай идти, пока не дойдешь до бойлера. Рядом с ним ты увидишь отверстие в стене. Полезай в него и беги что есть сил. Этот проход приведет тебя к короткой лестнице и выходу на улицу. Как только выберешься наружу, увидишь машину с включенным двигателем. Залезай в нее, а все остальное сделает водитель.
— А как же вы? — спросила Паула, глянув поверх плеча старухи на неумолимо приближающийся мужской силуэт. — Разве вы со мной не пойдете?
— Мы еще увидимся, детка, обещаю тебе.
Паула заглянула в наполненные решимостью глаза женщины и кивнула, а затем быстро побежала вниз по узким ступеням и через две секунды скрылась во мраке.
— Это была большая ошибка, — проговорил мужчина, остановившись перед Ассунтой и держа пистолет у пояса. — Ей не уйти, и тебе тоже.
Медленно сунув руку в карман домашнего платья в клеточку, Ассунта повернула голову к говорившему.
— Ты убьешь старуху и ребенка? — спросила она.
— Только если они встанут на моем пути, — ухмыльнулся гангстер, — а сейчас на моем пути стоишь ты. Девчонка, впрочем, тоже, но с ней мне придется повременить. Она еще успеет умереть.
— Только не от твоей руки, — сказала Ассунта. Она развернулась и встала лицом к мужчине, твердо упершись босыми ногами в плиточный пол и глядя на противника неподвижным взглядом. Ее ладонь в кармане платья сомкнулась на рукоятке старого револьвера, оставшегося еще от мужа, указательный палец лег на спусковой крючок, и, не вынимая оружие из кармана, женщина один за другим сделала три выстрела. Все пули угодили гангстеру в грудь, причем вторая пробила артерию. Пистолет выпал из его руки, а затем и он сам с глухим стуком повалился на пол, ударившись головой о край ступеньки. Кожа на его виске лопнула, и из раны хлынула кровь.
В течение некоторого времени старуха смотрела на свою истекающую кровью жертву, а затем равнодушно отвернулась. Она заперла дверь в подвал, переступила через уже успевшую набежать лужу крови и стала подниматься по лестнице на свой этаж. Револьвер в кармане ее платья все еще дымился.
Пит Росси стоял в центре кухни ресторана, уставленной разнокалиберными кастрюлями и увешанной сияющими сковородами. Подойдя к раковине, он открыл холодную воду и сунул руки под ледяную струю. Затем он намочил матерчатую салфетку, выжал ее и, расправив, положил себе на лицо. Закрыв глаза, Росси вдыхал запах свежести и ощущал, как напряжение последних дней покидает его. Наконец, откинув голову назад, он снял мокрую салфетку с лица, скомкал ее и бросил в раковину. Только после этого Росси обратил внимание на человека, стоявшего в нескольких метрах от него. Человека била мелкая дрожь, и он смотрел на Росси глазами, полными ужаса.