Он схватил ее, хотел перевернуть, сделать с ней то, ради чего она пришла — и проснулся, зажимая в руке спальник. У края палатки сидела ящерка, которая тут же ускользнула. Настя и Дина были снаружи — он слышал их разговор. Чет не хотел выходить из этого сна и снова закрыл глаза. Две девушки, и ни одна из них не была Анной. Что ж, может быть, Анна, в конце концов, отпустит его.
Когда он, наконец, вылезиз палатки около одиннадцати, каша на костре уже была готова. Леонида по-прежнему не было. Девчонки же, даже не дав умыться, потащили его показывать «кое-что».
Кое-чем оказались Динины огнеупорные рукавицы. Вернее, зола на них. Она была ярко-зеленого цвета и сверкала на солнце множеством искорок.
А потом Настя достала спичечный коробок и показала ему:
— Вот что мы с них насобирали!
В коробке сияли и перекатывались маленькие зеленые камушки.
— Это… То, что я думаю?
— Мы тоже не знаем, — ответила за обеих Дина. — Но выглядят очень похоже.
— Да, да! — Настя чуть ли не подпрыгивала на месте. — Если бы я увидела их в ювелирном, даже не сомневалась бы, что это — изумруды!
— Поверь в это — и придется поверить и в Булыжечника.
Оказывается, подруги только и ждали его, чтобы идти на место вчерашнего происшествия. Так, получается, та девушка у костра защищала от Белых людей изумруды? И что же тогда осталось там, в костре, если даже то, что прилипло к рукавицам, оказалось вполне приличной кучкой драгоценностей? Да нет, там ведь ничего не было, они смотрели. С другой стороны, девушка, которой они помогали, исчезла — и что помешало бы ей исчезнуть вместе с изумрудами? Поездка в Забытый Город заиграла новыми красками. Ну, если предположить, что камни — настоящие.
В том, что на место вчерашнего происшествия надо идти, все они были единодушны. Вот только Чет считал, что надо сходить, а потом сваливать отсюда подобру-поздорову, а девушки думали иначе. Чет был из тех, кто привык управлять своей жизнью. А как управлять тем, чего не понимаешь? Здравых версий о том, что вообще происходит, ни у него, ни у Насти с Диной по-прежнему не было. В конце концов, сошлись на том, что сходят, а там уж решат.
Леня же так и не появился, хотя палатка его и рюкзак были на месте.
— Может, проверим, что у него там? — предложила Дина. — Например, там ли ключи от машины. Поймем хоть, случилось с ним что-то, или он ушел и не собирается возвращаться.
После некоторых колебаний они порылись в рюкзаке Леонида, но ни ключей, ни телефона, хоть бы и не работающего здесь, как у них у всех, не обнаружили.
— Ну и что. Они могли быть у него в кармане, когда он просто отошел в туалет, — сказала Настя.
— Или он уехал, а мы, когда вернемся к машине, обнаружим там только следы колес.
Чет быстренько заглотил свою кашу.
— Честно говоря, даже этот вариант мне кажется лучше, чем просто его пропажа. Пойдем для начала к вчерашнему месту?
На вчерашнем месте ничего не было. Вернее, самого вчерашнего места не было. И уж точно нигде не было ни высоких каменных стен, ни колонн, ни мощеной мрамором дороги.
Они на всякий случай вернулись назад, попробовали воспроизвести вчерашний поход. Тот же результат. Нарезали несколько кругов вокруг места стоянки — с тем же эффектом.
— Подождем до вечера? Огни появляются вечером, — улыбнулась искусительница Дина. — Ипотеку, может, хоть частично закрою.
Город манил теперь уже не только иллюзорными тайнами, но и вполне реальными изумрудами.
— А я в Перу съезжу, там следы пришельцев, — начал было Чет, — хотя… Хотя все это — бред и не может быть.
И тут где-то под землей загрохотало. Они замерли.
— Булыжечник, — прошептал Чет.
Грохот переместился и теперь уже гремел правее их, очень близко. А потом, к счастью, стал удаляться.
— Это Красный рудокоп, — сказала Настя. — Сегодня суббота. И звук другой.
— Леня рассказывал, — добавила она в ответ на недоуменные взгляды. И когда только она успевает поболтать с каждым в тайне от остальных?
Желания оставаться здесь до вечера поубавилось. Ну, может, только одну ночь. Найти то место. Поискать изумруды. И все. В конце концов, если тихо стоять на месте, ничего ведь не происходит, правда?
До вечера они бродили по развалинам в поисках Леонида и изумрудов. Энергетика днем здесь и правда была хорошая. Хотелось петь и смеяться, что они и делали. Чет всегда наслаждался Настиным голосом. Дина же петь не умела, зато хорошо шутила. Горный воздух пьянил. Изумруды не находились, но это никого не расстраивало. Вечернее солнце ласкало теплым светом, золотило кожу девчонок, светилось в волосах, превращая их в настоящих красавиц. Они даже стали похожи на тех красоток из его сна. И когда под землей что-то шумело, они уже не пугались, а лишь замирали на время, чтобы через минуту вновьпродолжить свой путь. Сколько они сделали кругов вокруг лагеря, ничего, впрочем, не найдя?
Когда ярко-алый шар солнца ушел за гору, они вернулись в лагерь. И тут же почувствовали себя дико голодными. Занятно, а ведь за все это время они ни разу не подумали о еде и не почувствовали жажды.
У них еще оставалась тушенка, и сырокопченая колбаса, и вяленое мясо. И даже пара бутылочек вина. И шоколадка. Мир сегодня был так прекрасен. Завтра они вернутся в цивилизацию и пополнят запасы, так почему бы сегодня не устроить пир?
Через час или два они лежали на земле, глядя в звездное небо. Откуда-то издалека доносилась песня. Странная песня. Красивая, но иногда похожая на вой.
— Это Булыжечник поет, — сказала Настя, и они согласились. Должно быть, это Булыжечник поймал Леонида, и теперь поет.
Звезды были прекрасны. А луну укрывали разноцветные облака.
Когда же они, наконец, оторвались от неба, то обнаружили, что у их догорающего костра кто-то сидит.
Чет увидел его первым.
— Ээ, — только и смог сказать он.
— Вечер добрый, — миролюбиво сказал незваный гость. — Можно, я немного поем? Я много лет не ел еды.
Дина оглянулась и чуть не вскрикнула, подавив звук в зародыше, увидев ночного гостя. Настя уже тоже увидела его. Она молчала, а глаза ее были круглыми. Гость выглядел так, что Чет сам едва сдерживал себя. Леонид ЭТО имел ввиду, когда говорил, что жители Города теперь вывернуты наизнанку?
Его затошнило. Дурно сделанный деревенский маркетинг. Чет, конечно не маркетолог, но о чем они думают?
— Угощайтесь, — сказал Чет, взяв ответственность за переговоры на себя. — А хотите водки? — Чет всегда держал при себе немного водки, для налаживания контактов с местными.
Гость посмотрел на фляжку тяжелым взглядом. В глазах его загорелся и тут же погас огонек. — Нет, — глухо сказал он. — Я не должен. Нет, — и он, не отрывая взгляд от фляжки, схватил миску с кашей и вскочил.
Если не задирать голову, то получается, что смотришь ему прямо чуть ниже ремня. И, кстати, большое спасибо, что на нем были хотя бы штаны и огромные рабочие ботинки, скрывающие, то, что сверху, где он не удосужился надеть рубаху, было отлично видно.
Чет, во избежание, положил фляжку на землю и чуть-чуть отошел. Настя и Дина уже давно незаметно перебрались к краю поляны, готовые в любой момент бежать со всех ног.
— Слушайте. Мы не подписывались на это. Посмотреть Забытый Город и все. Все эти штуки совершенно излишни. Хоть и сделаны весьма убедительно. Мы же не дети. И да, мы не собираемся за это платить, — спокойно и очень отчетливо сказал Чет.
Рудокоп продолжал стоять. Он не выглядел, как человек, способный понимать слова. Он вообще как человек не выглядел. У Чета в голове застряла мысль — что он сделает с кашей? Сьест? Или запустит в его, Чета, голову? Или съест кашу и запустит миской? Дальше, к более ужасным вариантам, свои мысли Чет изо всех сил старался не пускать.
— Кушайте, — решил помочь принять решение монстру он. — Вкусно.
— А меня зацепило, — сказала подошедшая и с некоторым даже удовольствием глазеющая на торс Рудокопа Дина. — Вы прекрасны! В том смысле, что зрелище отвратительное, но сделано с потрясающим реализмом.