Сейчас, девять лет спустя после их первой встречи, Троян вспоминал об этом периоде своей жизни с содроганием. Одно дело блатовать, сшибая мелочь, другое дело — по команде спускать курок. Ликвидации в «батальоне смерти» были поставлены на поток, причем ошибок Сурген не прощал. Любого промахнувшегося дважды ждала судьба его собственной жертвы.
На то у «отца» был свой отдельный исполнитель — Сотя.
Невзрачный Сотя работал настройщиком музыкальных инструментов в магазине «Мелодия», разговаривал тихо, с легким заиканием, ходил бесшумно, не выносил запаха алкоголя и дыма сигарет. Ребяток он «успокаивал» мягко, не больно и безо всякого разнообразия: точным ударом ножа в печень. Лишь одного, опасно болтливого сержанта Коновалова, он закопал в лесу живьем, предварительно отрезав ему язык.
Текучка кадров в «Бригаде» была существенная, иной раз за год сменялось до половины личного состава. Троян все еще держался на плаву, слыл матерым волком, который не подвержен эмоциям, не промахивается, не оставляет живых свидетелей и никогда не повторяется — это создавало вокруг него ореол неуязвимости.
Зарабатываемых заказными убийствами денег хватало на сытую, но при этом довольно-таки скромную жизнь. Подержанная иномарка или «девятка», не желавшая заводиться в двадцатиградусный сибирский мороз, однокомнатная хата в пятиэтажке, легион дешевых баб и небольшой слой «валютного жира» на кипрском счету. Как оказалось, жизнь наемника не имела ничего общего с той, которая описывалась в многочисленных художественных произведениях. В публичных местах — дорогих клубах и ресторанах — «легионерам» светиться не рекомендовалось, семей и постоянных подруг заводить было нельзя, длительные поездки на заграничный курорт тоже не поощрялись — вдруг подкатит срочный заказ.
Вместо голливудского пуленепробиваемого костюма и винтовки с оптическим прицелом Троян, как и вся остальная братва, носил спортивные штаны и потертую кожанку, «исполнял» при помощи автомата Калашникова, «ПМ» или «ТТ» — распространенного оружия, которое не могло превратиться в «особую улику».
Но самым главным минусом профессии в глазах Павла была ее терминальность. Из этой опасной игры никто не выходил живым, год-два у «станка», ну а дальше — СИЗО или кладбище.
Поначалу Троян своей работе радовался: очищал город от нежелательного криминального элемента и к тому же получал за это достойное вознаграждение. Лишившись армейской карьеры, Павел нашел применение своим талантам и навыкам и чувствовал себя человеком востребованным. Сурген к нему явно благоволил. Он ценил и интеллигентный стиль, и наследственное офицерское прошлое, и то, что Паша был образован, в зачатке владел немецким и английским: его отец, Дмитрий Алексеевич Троян, служил в составе группы российских войск в Германии, где Павлик окончил с отличием среднюю школу. Но со временем Троян осознал, что попал в настоящее криминальное рабство, его свобода определялась жестко заданным периметром действий, а главное, становилось очевидно: «уйти в отставку» он сможет, лишь отправившись на тот свет, что совершенно не входило в его планы. Он понимал: сломать траекторию движения в сторону могильной плиты можно, лишь нащупав в профессии какую-то особенную нишу — ту, где он оказался бы незаменим.
Лето 1996-го в столице Кузбасса выдалось дождливым и безнадежно холодным.
Вот уже три месяца, как от Сургена не поступало никаких распоряжений, поэтому Троян прожигал жизнь по дешевым кабакам и бильярдным клубам. Он догадывался о причинах этой затянувшейся паузы: Сурген выжидал, чем закончится конфликт между славянской и кавказской группировками — затяжная бойня, уже несколько лет топившая город в крови. Славяне были основными заказчиками его бригады, но платили мало. Кавказцы же старались заниматься отстрелом самостоятельно, однако работали грубо, грязно, оставляли множество следов, а потому рано или поздно должны были обратиться за помощью к профессионалам.
Промозглым августовским утром Троян беспомощно лежал на скомканных простынях своей холостяцкой постели, страдая от жестокого похмелья. В углу бликовал огнями музыкальный центр со встроенным радио, из которого сыпались новости високосного года: в Краснодаре убит депутат краевого законодательного собрания; чеченские боевики вновь штурмуют Грозный; в результате взрыва начиненного взрывчаткой автомобиля погибли двенадцать человек; поджог ночного бара в Москве унес девять жизней; приведен в исполнение смертный приговор в отношении серийного убийцы Сергея Головкина, чьими жертвами стали одиннадцать маленьких мальчиков. Причастность Головкина к еще тридцати аналогичным смертям следственным органам доказать не удалось…