От Октавии остался только серый силуэт в вихре бури. Недовольство егеря возрастало, у него началась одышка.
– Инквизитор, без обид,– сказал Сигурд, – времени больше нет. Он сбросил его с себя и побежал дальше.
Сигурд встретился с остальными уже на другом берегу. Широкий участок реки был открыт. В такую метель его края были едва заметны.
– Где Сервилий? – тяжело дыша, спросила Фелиция. Она стояла согнувшись, упираясь руками в колени.
– Он упал, – ответил егерь, – с такой ногой у него не было шансов.
– Надо вернуться, – сказала Октавия, сидящая на ближайшем камне.
– Из такого течения не выплывают. Он уже задохнулся под льдом.
– И что? Мы просто бросим его, – вновь сказала Фелиция. – Храни нас Предвечный. Только благодаря ему мы выбрались оттуда.
– Мы и так рисковали, идя по льду, – егерь перешёл на крик. Он перестал сюсюкаться с дамами; ему надоела всеобщая взаимопомощь и доброжелательность. – Теперь это вовсе самоубийство. Возвращаться нельзя, особенно в такую метель. Мы не увидим его даже перед собой.
– И что теперь? Мы просто так уйдем? – спросила Фелиция.
– Мы все знали на что идём и понимали границы цены. Инквизитор это точно знал, – ответил егерь, а затем продолжил свой путь в сторону лагеря. – Нужно спешить, метель уже не закончится.
– Идем, мы не сможем помочь. Мы вообще никому не можем помочь, – обратилась Октавия к Фелиции, которая смотрела до последнего на снежную вьюгу. А вьюга тем временем бушевала над освободившейся рекой, медленно покрывая её ледяными иглами.
Беглецы возвращались в лагерь затемно. Огонь костра послужил маяком на финишной прямой. Разбушевавшаяся метель лишала возможности отчётливо видеть дальше десятка метров. Теперь мороз перестал предупреждать, а испытывал путников на прочность. Без компаса егеря дойти было бы невозможно.
Завидев приближающихся коллег, Харольд поспешил навстречу. Они шли растянутой колонной, едва передвигая ноги по кромке снега.
– Хвала Предвечному, вы вернулись.
– Помоги девочке, – сказал Сигурд, идущий первым.
Харольд ринулся навстречу к двум идущим позади. Октавия махнула рукой назад, подтверждая задание. Он несколько замедлился, но быстро растолковал жест. Фелиция шла с огромным трудом. Складывалось впечатление будто её ноги не поднимаются, а скользят сквозь свежий снег. Северянин уверенно подхватил плетущуюся Фелицию и потащил её к остальным.
– Инквизитор, – промолвил Харольд, собравшись в обратный путь, после того как посадил у огня замёрзшую.
– Он провалился под лёд, – сказала Октавия, вцепившись в руку собравшегося уйти на поиски Харольда. Он упал на стул рядом, обдумывая сказанное.
Уставшие путники обнимали костёр, восполняя потерянное тепло и понемногу приходя в себя. Они поведали о мертвецах, осколке и расколотой реке. За время рассказа метель слегка стихла, улучшилась видимость, но снегопад не думал останавливаться. Харольд внимательно слушал, сидя рядом с Фреем, его подтащили поближе к костру из-за холода. За день он не приходил в сознание, но и ухудшения не было. Отец Фламин суетился на кухне гремя чашками и котелком. Он был оживлённее чем обычно, видимо вид измождённых товарищей разбудил в нём излишнюю рачительность.
– Я заварил вам чай, – сказал отец Фламин, подойдя с котелком. – Не верится, вы нашли осколок… Спаси наши души Предвечный, – бормотал старик, наполнял кружки горячим чаем.
Ненасытность
Пробивающиеся через облака яркие звёзды приветствовали очнувшуюся Фелицию. Почувствовав путы, она начала дёргаться, пытаясь встать, но со связанными ногами это было невозможно. Оглянувшись она увидела остальных связанных вокруг костра, они были уже в сознании.
– Ты проснулась, – тихо сказал Фламин с другой стороны от огня. – Теперь можно заканчивать. – Старик встал с сиденья, и стал ходить вокруг костра. Длинная черная ряса волочилась следом за ним. – Храни Предвечный ваши души. Вы всё-таки нашли этот проклятый осколок, несмотря на мои молитвы, – сказал он, медленно шагая вокруг связанных пленников.
– Никто не должен обладать силой уничтожить душу, тем более бога. Эти чёртовы осколки оскорбляют всё, чему я служил, – повысил голос священнослужитель. – Мы созданы для исполнения его воли, а не для воплощения своей мирской судьбы. Я не позволю, чтобы кто-нибудь ещё завладел силой погубить вечные создания, пусть даже такой ценой. – Отец взял кухонный нож со стола и приблизился к Фрею. – Сначала я думал, что смогу вас опоить, но смерть во сне слишком горький конец. Прости меня, ты не заслужил таких мук. Нужно было сделать порез больше. Я помогу тебе, дитя, твоим страданиям пришел конец.