Клинок снова показал себя, высунувшись из пропитанных водой ножен, когда Сервилий остановился за пятнадцать метров до бретёра. Шафранный рыцарь резким движением стряхнул с себя снежный покров и направился к нему. Рука инквизитора с трудом держала меч. Снег перестал таять на его одежде, она покрылась тонкой коркой льда. Опыт показал: от катализатора толку было мало, как и от дара. Безусловно, он близкий потомок дома Тонитруа эт Фулгура, впрочем, это уже не имело особого значения. От ментального состояния Сервилия остались лишь ошмётки. «Выбора нет – сражайся или умри», – смирился он с приговором.
Мёртвый рыцарь железной походкой приближался к неизбежной судьбе Сервилия, медленно перебирая серп в руках. Чтобы не оправдываться в очереди к преисподней, инквизитор поклонился в ответ, принимая вызов. Инквизитор принял стойку Ин-Но-Камаэ, готовясь к последнему выпаду. Его пальцы намертво вцепились в рукоять. Защищаться он не собирался, надежда была на единственный диагональный удар.
Как вдруг златой ботинок, приближающейся рыцарской туши, запнулся о камень под снегом. По инерции исполинский мешок костей полетел вперёд, выставив руки, держащие серп. Череп горемыки раскроился напополам, нарвавшись на собственный серп, воткнувшийся в сугроб. От неожиданности Сервилий на секунду забыл о холоде. Его глаза переполнились изумлением, а руки опустились, приняв свободное положение. Проходя мимо падшего рыцаря, убирая меч обратно в ножны, инквизитор всё ещё тихо смеялся.
В пещере он разбил масляную лампу и вылил горючее на разнообразное собранное барахло, способное гореть. Повесив пальто на клинок, вколотый в землю, инквизитор уселся у импровизированного костра и принялся обдумывать дальнейшие действия в позе эмбриона. Его заполняла злоба, рождённая обидой на своих сокомандников, но она не смогла перелиться через края – на это не осталось сил.
«Сборище бедолаг, набрали сплошных детей и стариков. Мне говорили – будешь только присматривать за ними. Теперь это звучит слишком прямолинейно… Второй предатель всё ещё среди них. Точно, но теперь он ещё и с осколком. Есть всего два пути развития событий. В первом я раньше всех подойду к порталу, – Сервилий проверил свой компас, лежащий в кармане сохнущего пальто. – В таких условиях я легко сделаю засаду и точно разберусь со старым медвежатником… Но тогда завтра они все уже точно будут трупами. За эти три месяца я как-то прикипел к этих бедолагам, не ко всем, конечно, особенно теперь. Как не крути, нужно собираться».
***
Инквизитор ни то что не мог нормально прицелиться, испытанием было просто нажать на курок. Он начал стрелять сразу, увидев Фламина с ножом в окружении пленников; происходящее не могло быть неоднозначным. Как ни странно, нога создавала меньше всего проблем. Проклятый ветер всю дорогу дул прямо в лицо, вздохнуть было трудно. «Шторм долго разгоняется. Лучше тебе быть уже мёртвым, старый козёл!». За три часа пути, он тысячу раз проклял своё решение вернуться в лагерь.
Несмотря на сокращающуюся дистанцию, пули пролетали то справа, то слева. Последний снаряд вовсе не выстрелил, не получив достаточный импульс от дара инквизитора. Сервилий был в десяти метрах, швыряя катализатор в сторону палача.
Силы были на исходе, ярость переполняла инквизитора. Фламин был тут ни при чём, просто день не задался с самого утра. Правая рука начала судорожно трястись, наполняясь возмущением. Старик только успел встать, как до него дотронулась молния, выпущенная из руки Сервилия. Ломанная линия раскрасила оставшиеся расстояние между ними в золотисто-синеватые оттенки. В мгновение торс священнослужителя разлетелся искрящимися ошметками по лагерю, упавшими одновременно с завалившимися ногами. Инквизитор был крайне удивлен такому результату, судя по всему, ментальное расстройство вышло на новый уровень.
Сервилий поковылял к Фелиции, перешагнув через остатки. Он потянулся к своей сумке, но, увидев светлую кровь без сгустков и желчи, начал перетряхивать её походную аптечку в поисках подходящего средства. Инквизитор залил в рану оставшуюся половину зелёной жижи, после чего разрезал тугие путы, сковавшие девушку.