«Выйдя из лагеря, никто не трогал верёвку, значит, это Лания, – заключил инквизитор. – Она была слишком молодой. Данный факт ещё в начале экспедиции насторожил инквизитора. Даже учитывая предварительную проверку Орденом всех участников и последующие самостоятельные наблюдения, инквизитор не мог не обратить на неё внимание. Особенно когда она несколько раз пила остывшую воду из железной кружки, намертво приморозившись к ней. Тем не менее, её знания в области жировой взрывотехники покрывали недостатки выносливости и отсутствие жизненного опыта. Верёвку должны были проверять до выхода. Кто это был? Единственный вариант узнать – спросить у всех. Пугать всех раньше времени не хотелось, но выбора нет. Если ждать, следующий покойник не заставит себя долго ждать. Нет ни мотива, ни личной неприязни, только механизм преступления и соответствующие подготовительные мероприятия. Стоит натравить их на друг друга и понаблюдать за реакцией. Безусловно, умысел завязан на осколке, служба дознавателем сразу лишала веры в совпадения. Достопочтенный Владыка Смерти даже после гибели не даёт забыть о себе. Храни Предвечный его душу…».
Зависть
– Подходите ближе, – привлёк внимание Сервилий, – есть проблема! – Окружающие лениво подтягивались к угасающему центральному костру.
Октавия подошла первой, она выглядела потерянной.
– Проблема? – спросила она.
– Кто проверял верёвку до выхода? – спросил Сервилий.
– Какая уже разница, – сказала Октавия. – Только я виновата в случившемся.
– Никто не проверял, – откликнулась Лания, – она была, вроде, нормальная. Я не знаю. Я только несла её.
Сервилий встал с пенька и осмотрел всех собравшихся. Впервые за время экспедиции он взял ситуацию в свои руки. Началась его зона ответственности.
– Верёвка была надрезана. Она оборвалась только на подъёме, – раскрыл свои карты инквизитор. – Это не случайность! Посыльный не просто пришёл за три дня до конца экспедиции. Мы – первые, кто так близко подобрались к осколку, а из-за шторма мы останемся таковыми ещё надолго. Кто-то здесь преследует свои интересы. Фрей не будет последним, если я не найду его или её.
– Верёвка была новая, – перебил Харольд, – я видел, Фрей сам вскрывал ящик. Он бы заметил, что ящик вскрыт до него.
– Это только подтверждает мои слова. Последние дни будут сложнее, чем мы думали. Оставшиеся точки знают все, мы лишь ненужные свидетели.
Над лагерем окончательно стемнело. Разыграв сцену у костра, инквизитор надеялся, что перебежчик начнет суетиться. Как-нибудь покажет себя, неважно как, главное – сделает что-то новое или необычное. Неожиданно помог Фрей, пришедший ненадолго в сознание. Реакция Лании на это была очень странная. Чувство вины в ней отсутствовало напрочь. Скорее всего она не виновна, но Сервилия смутило совсем другое. У неё не было чувства сострадания или крупицы эмпатии. Даже если надрез сделала она, стоило хотя бы попытаться изобразить сострадание. Он был крайне ошеломлён, что не заметил этого раньше. Бесспорно, близко он с ней не контактировал, но он ведь, черт подери, инквизитор. Она смотрела напрямую, без капли сочувствия, на страдания очнувшегося Фрея. Либо она психопатка, либо имеет отношение к такому исходу.
«Она точно не так проста, как выглядит», – подумал инквизитор.
После ужина инквизитор повёл подозреваемую в штаб. Это насторожило окружающих, но инквизитор добродушно всех успокоил. Закинув пару крупных углей в маленькую печь, Сервилий уселся напротив подозреваемой. Долгое безмолвие прекратилось только после того, как дым начал подниматься к лицу инквизитора от зажжённой сигареты.
– Кто второй? – спросил инквизитор.
– Что? – ответила она с непониманием. – Какой второй?
Неожиданно он с размахом ударил Ланию ладонью по лицу. Инквизитор совершенно не желал выслушивать эту ложь. Сидящие у костра подорвались со своих мест. Инквизитор в ответ вытащил казённый револьвер и направил его на толпу.
– Всем стоять! – рявкнул Сервилий. – Препятствование офицеру Ордена является ересью. Больше предупреждений не будет.