- Чего с рожей?
- Бандитская пуля, - махнул я рукой себе за спину, - что я пропустил?
- Много чего! Можешь фамилию менять на счастливчик!
- Поясни.
- Тебе откуда начать?
- Как говорят студенты на зачете - начни с главного! Что со Стаканом?
- О, мой юный друг! - как заправски сказочник протянул полицейский, проводя перед собой пятерней, - это целая эпопея. Сижу я значит на очке и слушаю чавканье. Потом хренак! Грохот разбитого стекла. Я сначала подорвался, а потом оценил свое положение и понял что лучше не усугублять. Сел на унитаз и продолжил тупить. Скучно. Начал народ обзванивать. Помнишь Эдика Рукижопницы?
- С учебного? Он вроде в центральном участковый?
- Точно! Рассказал как он мертвяка возил на экспертизу.
- Прикалываешься?
- Если бы. Со смеха чуть не умер когда услышал как они с медсестрой зомбю упрашивали в баночку пописать. Благо доктор потом подошел и диагноз быстро поставил. Правда негласно. Выгнал на фиг Эдика и с медсестричкой уехал в неизвестном направлении. А у меня почти рекорд в шариках назревает.
- В каких шариках?
- Ну в игре.
- Блин, давай по делу.
- Короче, иду я на рекорд и тут врываются полковые*. С угрозительными криками, помпезно так. В хате одна Лена обглоданная. Вити нет. Следом сускари*. Слово за слово, бананом по столу. Осмотр провели, вещдоки изъяли. Потащили меня к себе. Ну как потащили, на опрос сказали приехать. Оружие то я применил. Ну я думаю, сразу отмучаюсь и дальше по списку поеду: ОСБ, управление, прокуратура. В тачку сел и за ними. А дальше, вообще, угар! Ты присядь.
- Не томи! - сказал я, но всё таки облокотился на беседку.
- Вот! Там народу уже, как на приеме в поликлинику. Начиная от ментов и заканчивая терпилами. Весь предбанник забит. Стою, стенку подпираю. И тут заводят, Ваню Шарагина, в наручниках. Оказывается тоже пострелял, только он в бошку попал.
- И чего?
- А ничего! Закрыли нахрен, по девяносто первой*. Следак его допросил и под конвоем Ванюша поехал на СИЗО, - Челюсть моя пошла вниз, глаза округлились.
- Вот и у меня точно такое же выражение было, - Вовка ткнул в меня пальцем, - думаю чего стоять за зря? Пошел с комитетчиками здороватся. Захожу к Шляхину. А он, - Вова аж покраснел, голова затряслась, - мертвяка опрашивает. Мертвяка, сука. Оказывается, его Джавеликян по триста девятнадцатой* приволок. Оскорбил он его! Ага!
- Ну по менее тяжкой грузануть решили. Нормальная практика, - я отряхнул руки от ржавчины, - куснули Царика?
- Угу. Следак радостный такой. Палку подогнали. Тело простое, не судимое. Мечта, - Вовка выбросил окурок, достал новую сигарету, подкурил, - только расписываться не хочет, лицо обвисшее и воняет. Ну, у кого из нас, нет недостатков? Короче, звонит следак в отдел и говорит: “Я, бляха, Веневитинова опросил! Мне он больше не нужен. Забирайте! Ах некого прислать? Вот Баев тут шарахается, пусть он привезет”. Я от такой перспективы приуныл. Не пошлешь же? Запихивают повязанного мертвяка в мой лимузин. Он воняет, писец. Ладно. Довез до отдела. Хорошие кстати, они слушатели. И глаза такие, вот прям умные. Чувствуешь что, еще секунду и разорвет тебя в клочья. Ладно, короче выгрузили. Заталкиваем его в катух*. А в двух камерах уже штук по десять. Вонища страшная. И Свинец среди них сидит! Орет благим матом. Ну не жесть? Хорошо быстро сообразили, что им рты надо заматывать.
- Свинец опять матушку отмудохал?
- Ну по классике. Нажрался. Дал звездюлей матери. Протрезвел. Пошел в церковь, исповедался. На выходе его уже ждали.
- Схема отработанная десятилетиями, - я грустно улыбнулся, - дальше что?
- Слушай дальше! Дежурный звонит в суд, говорит: “У нас мелких хулиганов двадцать три штуки. Осудите?” Ему отвечают: “Двадцать три много, везите десять. Остальных под штраф отпускайте!” Ну под штраф, так под штраф! Расписались зомби в протоколах и выпиздили за забор, с рожи только повязки не снимали!
- Прямо расписались?
- Ага, с расшифровкой ёпт. С моих слов записано верно, мною прочитано. Думаешь театр абсурда закончился? - я угрюмо покачал головой, - Дежурная машина у нас Хантер. Начали связанных мертвяков штабелировать в багажник. С горем пополам засунули. Одному даже руку прищемили. Но он стойкий! Жаловаться не стал. Некоторым зомбям повезло, в салоне место нашлось.