- Блесну оперской смекалкой. Есть пословица: "Если два офицера в течении двадцати минут не найдут общего знакомого, значит, один из них шпион”. Ты же говорил что засадники тоже к армии причастны? Помнож на общее разгильдяйство и саму концепцию того что, сегодня врагом стали мертвые, а не живые. Вот тебе и ответ.
Друг печально покачал головой и поежился. Разговор увял сам собой.
С короткими остановками мы добрались до дома.
Когда я вылез из Нивы, почувствовал себя полярником вернувшимся на станцию. Замерз так что, пальцы с трудом сгибались. Но были и плюсы, вся грязь на одежде - засохла. Впрочем, пассажирам еще повезло, мы могли укрыться от ветра. Серега окоченел совсем. Не спас его даже шемаг, перчатки и очки.
К моему огромному удивлению, у дома нас встретил мой знакомый Никитос с семейством. Он рассказал что, когда я ему позвонил он мне не поверил, а когда началась полная жопа и стало понятно что спасения не будет, они поднялись и не без приключений приехали сюда. Хорошо, ещё люди нам точно не помешают.
Викторович пошел растапливать баню, а я под тяжестью нависших на мне детей пошел греться и выслушивать от них эмоциональные рассказы. Остальные, сопроводив меня презрительным взглядом, начали перетаскивать имущество. В доме перебросился парой слов с женой, отдал ей свой костюм и переоделся в джинсы. Попутно узнал, что какой либо информации по мертвецам или вчерашних тварях не прибавилось. Для деревни кажется, вообще ничего не изменилось.
За ужином дискутировали о выставлении постов. Глеб с пеной у рта доказывал, что нужно было выставлять еще позавчера, но мертвецов в деревне еще не видели. Ограничились выдачей короткостволов боеспособным.
Сытно поев, мы пошли в баню, справедливо решив что, все остальные дела можно отложить на завтра. Еда есть, машины есть, даже топливо есть. Я позвонил родителям. Связь была, но прерывистая, понял только что у них все нормально и опять произошел обрыв. На этот раз окончательный.
Всё было хорошо, а потом Глеб принес бутылку коньяка за успех операции. От водки я наверное отказался, но хорошие коньяк моя слабость. Настрогав лимон и посыпав его сахаром и кофе мы принялись праздновать. После третьей рюмки в голове зашумело и я пошел спать. В пустом доме было сухо, тихо и спокойно. Я залез в спальник и начал проваливаться в сон. Из дремы меня вырвал скрип двери.
Анька прошла внутрь, сбросила легкую курточку и залезла в спальник. На мой вопрос где дети, получил ответ что играют с Никиткиным сыном и под присмотром тещи и Настьки. Ответ меня обрадовал и мы начали целоваться. Соскучился, всё как то было не до этого.
Через полчаса мы вышли на кухню. Забил трубку. Я практически не курю, но вот в такие моменты отказать себе не могу. Жена присела рядом и прижалась.
- Что дальше будет? - Спросила она меня поглаживая по щетине.
- Поживем здесь, тут домов пустых много. Людей мало. От города далеко. А потом видно будет, - я выпустил ароматную струйку в потолок, а потом иронично добавил - заведем огородик и будем детей растить. Коромысло и кокошник найду тебе.
- О да! Представляю тебя в телогрейке и на коне, - весело заметила Анька и засмеялась.
- Ну, выбор не велик.
- У тебя что то было с Дашкой? - Спросила супруга, после паузы.
- Почему ты спрашиваешь? - Подавившись дымом спросил я.
- Я же вижу как она на тебя смотрит. И большой вопрос откуда ты её привез, - совсем беззлобно сказала Анька заглядывая мне в глаза.
Ну вот, мне даже как то полегчало, начался этот мерзкий и совершенно неизбежный разговор.
- К сожалению или счастью, в моей жизни только одна женщина и это ты. Ещё раз такую херню я просто не переживу. Но ты права, я чувствую за нее какую то ответственность, как за сестру что ли. У нее ведь не осталось ни хрена в этом мире!
Жена улыбнулась и поцеловала меня. Ну вот, увидела в моих глазах кристально чистую совесть. Ну еще конечно тот поцелуйчик, но я не при чем. А про ответственность я ни разу не соврал, мы в ответе за тех, кто нам поверил.
- Пойдем, еще хочу! - Сказала Анька и потащила меня в комнату.