— Тот же вопрос, — ответил он, его голос стал твёрже. — Только добавлю ещё один: почему я — м...мужик?! — Он выразительно указал на себя, на то самое достоинство. Будь мне лет восемнадцать я бы впечатлилась. Внушительно все, гладенько, только вот мне двадцать восемь и в обмороки я уже не падаю, глядя на мужские причиндалы.
Нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Его реакция была странной, будто он не знал, как выглядит его же тело. Хотя собственное так же казалось мне чужим.
— Ну знаешь, каким мать родила, таким и ходишь, — пробормотала, ощущая, как в голове нарастает хаос. — Судя по всему, ты тоже не особо понимаешь, что здесь происходит?
— Нет, — он потёр виски, оглядываясь вокруг. — Помню… что была с подругой…
Пропустила мимо ушей это его "была". Мало ли как человек себя позиционирует. Не мое это дело. Его взгляд вдруг становится пристальным. Он смотрит на меня так, будто пытается что-то вспомнить. Но потом качает головой.
— Нет, я тебя не знаю. Скажи хоть как зовут?
— Кристина, — выпаливаю я. — А ты?
Его лицо вдруг замерло, словно это имя вызвало у него какую-то бурю эмоций. Его брови приподнялись, губы дрогнули, но слова застряли где-то глубоко внутри. На мгновение в его глазах промелькнуло смятение, которое быстро сменилось удивлением, а затем глубоким осознанием. Он собирая мысли в слова, наконец выдавил:
— Кристина? Тиныч, это ты?
Я напрягаюсь.
— Еще раз спрошу, кто ты такой?
Он морщится, словно не знает, как сказать это. Наконец, глубоко вздыхает и смущенно мямлит:
— Я… Василисса.
На секунду перестала дышать. Его слова звучали абсурдно. Я смотрела на него — на это мужское лицо, тело — и пыталась понять, издевается он или нет.
— Издеваешься? — все таки решила уточнить.
— А похоже, что я шучу? — он раздражённо тряхнул головой и несколько золотистых прядей упали ему на лицо — Да тут даже матом не описать всей остроты моего потрясения. Ты хоть девушка! - ткнул он меня пальцем.
Его взгляд стал серьёзным. Он сделал шаг ко мне, но я отступила, все таки мужик видно немного с придурью.
— Если ты правда Кристина, — сказал он наконец, — тогда скажи что-то обо мне, что можешь знать только ты. Что-то личное.
Я застываю. Что-то личное? Что-то, что докажет ему, что я — это я?
Как всегда в критических ситуациях на ум приходит только всякий бред:
— Ты встречалась с Ананасом, — выдыхаю я, вспоминая прозвище ее парня, которое дала ему за дурацкую причёску. — А ещё… твой вибратор погрызла собака.
На его лице сначала застыло серьёзное выражение, он медленно переваривает информацию, а затем вдруг заливисто смеется. Красиво так. Зубки ровненькие, как из рекламы.
— Это так в твоём стиле, Тиныч, — наконец сказал он. — Только ты могла в этой ситуации такое вспомнить.
Я покачала головой, чувствуя, как смешанные эмоции захлёстывают с головой. Всё это было настолько абсурдно, что я не могла не улыбнуться в ответ. Цирк, как есть цирк.
— Если это ты, Вася, то мужик из тебя вышел очень даже секси, — усмехнулась, оценивая его фигуру. - теперь твоя очередь. Все таки не каждый день у твоей лучшей подруги отрастает лишняя нога.
— Тиныч, твоя бабушка когда-то бегала за мной с тряпкой по улице, — произнёс он, вспоминая одно из самых нелепых происшествий в нашем детстве. — А в школе ты наврала всем, что актриса кино и обещала свозить меня в Париж на съемки. Я даже у мамы отпросилась! Но видимо это вместо Парижа… — он обвёл взглядом помещение. Не сговариваясь, мы пока решили не делать выводы о нашем местонахождении.
Да, это правда она. Моя лучшая подруга теперь… он. Мужчина. Я села на солому и закрыла лицо руками.
— Окей, — Василиса медленно присела рядом, всё ещё прикрываясь. — Значит, мы оба очнулись здесь. Я в этом теле. А ты, кстати, выглядишь лучше, чем обычно. Килограмм так на 20 лучше...
Я не выдержала и кинула в него сеном. Он увернулся усмехнувшись и огляделся.
— Нам нужно что-то надеть, — заявил он, оборачиваясь к вороху грязной одежды на полу. Взял оттуда две туники, которые явно повидали лучшие времена: ткань была застиранной, с пятнами и пахла потом, лошадьми и навозом. Предполагаю, что их тут оставили на тряпки для хозяйственных нужд.
— Вот, держи, — он протянул мне одну.
Я поморщилась, отстраняясь от протянутой вещи.
— Ты серьёзно? Я не надену это, даже если мне будут платить за рекламу прачечной.
Он закатил глаза.
— У нас нет выбора. Или ты хочешь остаться без одежды?
Вздохнула, понимая, что спорить бесполезно, и нехотя взяла тунику. Быстро натянула, стараясь не дышать в ней лишний раз.