В темную комнату врывались чужие, перебивающие друг друга голоса.
Невероятное количество голосов.
Массовые китайские хоры, полные восторженного и неподдельного энтузиазма, вкрадчивые, будто нашептываемые в самое ухо католические проповеди, скандинавские гимны, широкие и мелкие, как северные оря. Лондон на специальном английском увещевал отсталые страны, не торопящиеся становиться ему в кильватер, албанские идеологи критиковали все системы мира, Люксембург, ни с кем не вступая в спор, заливал мир потоками музыки.
Генерал Тханг медленно приходил в себя.
Доктор Сайх учит: самая большая буря – это всего лишь предвестие будущей тишины.
Он, генерал Тханг, убедился в этом еще в те дни, когда особый офицерский корпус Тавеля Улама начал безжалостную резню в Хиттоне. Огнеметы выжигали королевских стрелков из горящих правительственных зданий, над городом стояли клубы дыма, отовсюду несло смрадом и гарью. У глубоких рвов, вырытых за Южными воротами, шли массовые расстрелы.
Доктор Сайх прав: жизнь не делает выбора. Доктор Сайх прав: выбором управляет смерть. Доктор Сайх прав: тишина и покой даруются только победителям.
Входя в полумрак огромной залы Правого крыла Биологического Центра Сауми, генерал Тханг усмехнулся.
Он, генерал Тханг, главный наставник человека другого, знает цену тишины и знает цену покоя. Он лучше многих других знает, какой ценой добываются в этом мире тишина и покой.
Генерал Тханг отчетливо вспомнил моросящий призрачный дождь почти десятилетней давности.
Дождь этот шел здесь, в Хиттоне.
Укрывшись под традиционной серой накидкой, генерал Тханг, тогда еще начальник особого отдела Королевской гвардии, смешался с толпой. Активный сторонник Нового пути, разрабатываемого доктором Сайхом, знаток конспирации, генерал Тханг профессионально не любил людных мест, хотя историческое свидание с доктором Уламом он назначил как раз в особенно людном месте – в королевском саду Хиттона.
Генерал Тханг увлек доктора Улама к птичьим вольерам, но пестрые горные петухи раздражали доктора Улама – в его лаборатории как раз закончился запас живого опытного материала. Генерал Тханг увлек доктора Улама к террариуму, но кобры и эфы раздражали доктора Улама – он только что был вынужден отдать королевским военным властям двух своих самых многообещающих молодых сотрудников.
– Так будет, пока вы не примете решения, – участливо заметил генерал Тханг. – Так будет, пока вы не примете окончательного твердого решения.
Генерал Тханг знал: еще месяц, ну, от силы два, и королевский режим в Сауми рухнет. Если мы получим власть, а мы ее получим, сказал генерал Тханг доктору Уламу, у вас будет все, что необходимо для самого современного, для самого совершенного Биологического центра. Вы получите все, что необходимо для самых сложных опытов и исследований. Ваши работы, добавил генерал Тханг, весьма интересуют доктора Сайха.
И улыбнулся:
– Доктор Улам, взгляните на этого гризли. Его привезли в Сауми из Канады. Кажется, он очень рассержен.
Генерал Тханг обращался с доктором Уламом чрезвычайно терпимо.
Еще месяц, от силы два, сказал он, и мы вступим на Новый путь. Для вас, доктор Улам, это означает самые невероятные возможности, потому что ваши взгляды на природу человека удивительно совпадают с философией Нового пути. Вы получите любую помощь, вы сможете наконец работать не на обезьянах и мышах, а на самом благодатном для ученого материале – на людях. За вашей работой внимательно наблюдает доктор Сайх. Он знает —
мальчик растет.
Доктор Улам промолчал.
Он разглядывал гризли.
Хищник был огромен. Он вызвал панику среди оказавшихся около клетки белых монахов. Запустив мохнатую лапу между прутьев металлической решетки, гризли дотянулся до висячего замка. Всего один удар – я зверь на свободе! Однако гризли не додумался до последнего удара.
– Он напоминает мне вас, доктор Улам, – позволил себе улыбку генерал Тханг. – Сделать всего один ход, всего один, но выигрышный ход, решиться на этот ход. – Казалось, генерал действительно имеет в виду гризли. Он укоризненно добавил: – Какие удивительные прозрения и какая поразительная нерешительность.
Доктор Улам оценил сказанное генералом.
На восточных окраинах Хиттона еще добивали последних королевских стрелков, у Южных ворот еще шли массовые расстрелы, Хиттон тонул в чаду и дыме пожаров, а в районе снесенных башен Тойчжу уже поднимались стены Биологического центра.