Сегодня жертва — Мак. И в отличие от меня она не знала о грозящей ей опасности.
Я смахиваю слезу и замечаю, что Тобайас смотрит на меня. Он что-то говорит Энди, и оба направляются к нам.
— Как ты? — спрашивает Тобайас.
Мне хочется ответить, что было бы гораздо лучше, если бы все перестали задавать этот вопрос, но я сдерживаюсь. Его беспокойство искренне, а моя боль реальна.
— Я и сама не знаю, — наконец говорю я, давая единственно возможный честный ответ.
Он вздыхает.
— Полиция считает, что это случайность.
И хотя в его словах нет ничего необычного, меня настораживает интонация, с какой они произнесены.
— Но?
После колебаний Тобайас отвечает:
— Это не похоже на обычное ограбление.
Я смотрю на Энди, чтобы получить подтверждение, но тот отводит глаза в сторону. Ужасное предчувствие леденит мне кровь, и я крепче сжимаю руку Блейка.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ей перерезали горло, — почти небрежно говорит Тобайас, словно пытается смягчить свои слова.
У него ничего не получается, и я ощущаю, как в мое сердце входит тот самый нож, а потом кто-то его медленно поворачивает.
Вероятно, Блейк что-то чувствует и обнимает меня сзади.
— А что говорит полиция?
Тобайас переключает внимание с меня на Блейка, и мне кажется, что он чувствует облегчение — ему больше не нужно смотреть мне в глаза.
— Они… ну, они ничего не понимают. Возможно, это случайность. Но у ножа было лезвие с зубцами, и если учесть, на кого Мак похожа…
Ему нет необходимости договаривать до конца. Я вырываюсь из объятий Блейка и опускаюсь на корточки возле обочины, прижав руки к животу, чтобы не выблевать все свои внутренности.
Блейк тут же приседает рядом со мной, Тобайас и Энди стоят у него за спиной.
— Пока мы ничего не знаем наверняка, — говорит Блейк. — Ничего нельзя утверждать.
— Мы знаем лишь, что тебе нужно быть осторожной, — говорит Тобайас. — Я хочу, чтобы кто-то постоянно находился рядом с тобой. Небольшая предосторожность, пока полиция не закончит расследование. Возможно, Мак недавно порвала со своим дружком, который оказался психом.
Он вытаскивает телефон и начинает набирать номер.
Я протягиваю руку и отбираю у него телефон.
— Не нужно.
— Деви, тебе необходима защита.
— У меня есть защита, — отвечаю я.
Так и есть. У меня есть Энди, мой официальный Защитник. И Блейк, который обещал не оставлять меня. Мне совсем ни к чему, чтобы еще один человек оказался вовлеченным в жуткую игру.
Тобайас колеблется, потом смотрит на Блейка.
— Она права?
— Ты же знаешь, что в доме у Деви отличная охрана. Вместе они разберутся, какие меры предпринять.
Превосходная ложь, и меня впечатляет, с какой легкостью она слетает у него с языка.
Удовлетворенный его словами, Тобайас убирает телефон в карман.
— Я хочу, чтобы вы двое не высовывались в ближайшие пару дней, вы меня понимаете?
— А мне казалось, ты хочешь запустить на полную мощность рекламную кампанию, — замечает Блейк. — Счастливая пара и все такое.
— У нас еще будет на это время. А пока просто сидите тихо. У вас не возникнет сложностей, потому что в съемках будет небольшой перерыв.
Я удивленно смотрю на Тобайаса.
— Что-что?
— Выполняю требования компании, — отвечает Тобайас. — Кроме того, нам необходимо найти тебе новую дублершу. Требование проклятой страховки, но сейчас это только к лучшему. Едва ли ты сумеешь быть на высоте, если покажешься на съемочной площадке.
Он все правильно понимает.
— Значит, нам ждать твоего звонка?
— Именно. Я собираюсь слетать в Нью-Йорк. Использую перерыв, чтобы подготовиться к съемкам в следующем месяце. Хорошо?
Теперь он снова смотрит на меня, и я узнаю человека, в котором несколько последних лет видела отца.
— Конечно.
В любом случае, мысль о фиксированном расписании съемок меня не слишком вдохновляет. Вроде как стрелять по сидящим в бочке уткам.
— Иди ко мне, — говорит он, протягивая руки.
Я подхожу, вдыхая аромат его сигарет. Довольно скверная привычка для помешанного на здоровом образе жизни Лос-Анджелеса, но Тобайаса никогда не интересовало мнение народных масс. Он заключает меня в свои медвежьи объятия, потом отпускает, кладет руку на плечо и отводит в сторону от Энди и Блейка.
— Я не успела прочитать твою записку, — как бы между прочим говорю я, пытаясь выяснить правду. — Впрочем, теперь можно не торопиться.