— Я не собираюсь рисковать твоей жизнью ради Блейка, — резко произносит Энди.
Я накрываю его руку ладонью и говорю:
— А я собираюсь.
И это чистая правда. До сих пор я не испытывала ничего подобного — мне даже в голову не приходило, что я могу сознательно принести подобную жертву. А теперь у меня есть такая уверенность. Если потребуется, я пойду до самого конца.
Впрочем, мне совсем не хочется, чтобы до этого дошло.
Энди, как и следовало ожидать, не в восторге от моих слов.
— Я уже потерял одну Жертву, — говорит он. — И не допущу твоей гибели только из-за того, что тебя мучают укоры совести. — Он встает и тянет меня за руку. — Пойдем.
— Проклятье, Энди, нет. Я хочу…
Я замолкаю, потому что вижу, как в ресторан входит Блейк. Он идет в нашу сторону, напряженно вглядываясь в лица посетителей.
Я встаю и принимаюсь махать ему рукой, он замечает меня и улыбается.
Блейк бросается ко мне, и мы обнимаемся, а Энди бесстрастно наблюдает за нами.
— Я ужасно боялся, что с тобой случилась беда, — признается Блейк. — Не мог дозвониться до тебя по телефону, не мог…
Он замолкает, заметив мой умопомрачительный прикид — голубую маечку и мешковатые шорты, так непохожие на мою обычную одежду из «Прада».
— Длинная история, — говорю я.
— Ну, пока тебе не грозит опасность, это не имеет значения.
— Мы в порядке. А как ты?
— Ты нашел противоядие? — спрашивает Энди.
Блейк мрачнеет.
— Я все осмотрел. Там ничего нет.
Меня захлестывает страх.
— Но оно должно быть там! Уже почти три часа. Противоядие наверняка там.
— Поверь мне, я точно знаю, сколько сейчас времени, — говорит Блейк. — Я обыскал здание с каруселью самым тщательным образом. Там ничего нет. Вероятно, мы неправильно истолковали подсказку.
— Не может быть, — говорит Энди. — Все замечательно сходится. Может, нам вернуться туда и поискать всем вместе?
Я перевожу взгляд на Блейка.
— Энди прав. Что еще может означать подсказка?
— Я думал об этом всю дорогу сюда, — признается Блейк. — Но мне ничего не пришло в голову.
В его голосе слышится такая тоска, что я сжимаю его руку.
— Только не сдавайся, Блейк Этвуд. У нас еще много времени.
Улыбка получается у него вымученной, но все же он улыбается. В данный момент этого достаточно. Вчера он сумел победить мое отчаяние; теперь я не позволю ему прекратить борьбу. Во всяком случае, до тех пор, пока у нас есть время, чтобы его спасти.
Энди встает.
— Ладно, я возвращаюсь к карусели. Здесь сидеть бесполезно. — Он кивает мне. — И я не выпущу тебя из поля зрения. Так что пошли.
— Нет.
— Деви…
В его голосе слышится предостережение.
— Блейк сказал, что все осмотрел, и я ему верю. Мы неправильно истолковали подсказку. Другого объяснения быть не может.
— Объяснение в том, что он не сумел найти противоядие, — упрямо повторяет Энди.
— Нет, ты ошибаешься, — не сдается Блейк.
Я не намерена с ними спорить, поэтому спрашиваю у Блейка:
— Записка все еще у тебя?
— Вот она.
Блейк кладет листок на стол, и я наклоняюсь, чтобы прочитать загадку еще раз. Я не сомневаюсь, что Энди недоволен, но мне все равно. Я слишком хорошо знаю Блейка. Он все делает очень тщательно. И если он говорит, что на каруселях противоядия нет, я ему верю.
Я вновь читаю абсурдное послание:
Ты можешь до-си-до,
А потом еще кое-что.
Ты можешь поднять с пола конский хвост
У океана, у моря,
Из давно прошедших столетий, но его все еще можно увидеть.
Не говори, не болтай, тебе нельзя,
ты полна,
И нужно лишь потянуть.
К несчастью, карусель все еще кажется самым подходящим ответом.
Я выбрасываю эту мысль из головы. Карусель не то, что нам нужно. Значит, мы неправильно расшифровали послание. Нужно посмотреть на проблему с другой стороны, и все встанет на свои места. Во всяком случае, я пытаюсь убедить себя в этом.
— Мне все еще кажется, что мы должны в буквальном смысле извлечь откуда-то подсказку, — говорю я. — Мы решили, что она в пасти лошади, но вдруг это место лишь похоже на рот? Коробочка? Или, скажем, почтовый ящик?
— А как насчет радио? Там полно того, чего быть не должно.
Мне кажется, что Блейк делает неплохое предположение, но Энди лишь закатывает глаза.
— Может, ты что-нибудь предложишь? — раздраженно говорю я.