И мы рассмеялись.
Слишком громко.
– А я смотрю вы обе здесь! – Бросив рюкзак к дереву, Пашка приземлился рядом. – Как дела, нарушительница?
– Эй, – толкнула я его локтем. – Я всего лишь подняла небольшой бунт. Крошечная революция в войне за право женщин носить брюки. Снова. Разве не это делали феминистки раньше?
– Макс на тренировке обмолвился, что Северу твоя «революция» как кость в горле.
– Пусть Макс идет лесом. А Северу придется эту кость проглотить. И желательно подавиться. Какой смысл облачать нас всех в форму? Пытаются уровнять?
– Наверное.
– Все равно ведь не выйдет. Посмотри хотя бы на Адель. У нее одни только туфли и часы стоят больше, чем весь мой дом. И я еще молчу про персонального шофера.
– Туфли от Маноло прекрасны, – мечтательно вздохнула Леся. – Давно о таких мечтаю.
– Я бы предпочел личного водителя.
– Да ну вас.
– Не злись, – рассмеялся Пашка и опустил на мое плечо руку, слегка приобняв. И мне почему-то стало жутко неудобно. А еще стыдно. – Жизнь не справедлива, – продолжил он. – Взять хотя бы нас с тобой. Мы должны вкалывать как проклятые, когда им все достаётся вообще без усилий. Оттого они и такие ублюдки.
– Не завидуй, – ответила я, скидывая его руку и возвращаясь к конспектам. – Если б ты родился с серебряной ложкой во рту, сам был бы таким же. Не стоит относиться предвзято только потому что им изначально повезло больше. В конце концов жизнь та еще лотерея, кто знает, что за билет каждый из нас вытянул.
– Думаешь, я им завидую? Бред! Просто ты их не знаешь, а я за год уже насмотрелся.
– Так ты здесь давно?
– При академии есть школа. Почти все ее заканчивали перед поступлением. Я попал как раз в выпускной класс. Так что знаю, о чем говорю. И прошу тебя лишь об одном.
– О чем?
– Если кто-то тебя обидит, ты мне обязательно скажешь, ладно?
А потом взял мои пальцы в свою руку. Кожу тут же начало печь, словно у меня обнаружилась аллергия на прикосновения.
– Я не шучу, Диан.
Его усмешка исчезла. Голос стал по настоящему обеспокоенным.
Я никогда не была слабой. Занятия фехтованием развили во мне умение за себя постоять, но на этот раз почувствовала: что-то надвигается. Что-то очень и очень нехорошее.
Со стороны академии повеяло холодом. Осень медленно вступала в права. Я обернулась и в последний раз посмотрела на Севера. А потом ответила:
– Обещаю.
Оставшийся учебный день был похож на расплавленную резину. Тянулся медленно и уныло, и даже погода за окном не добавляла красок. Небо затянуло серыми тучами, которые периодически роняли одинокие капли.
Вернувшись после занятий в общежитие, я скинула ботинки и поставила сумку на пол. Леся ворвалась в комнату следом.
– У меня вечером свидание, – пропела она и распахнув дверцы своего шкафа, практически нырнула внутрь.
Я улыбнулась:
– С кем?
– Понятия не имею, – ответила соседка, выгружая на кровать несколько дизайнерских платьев. – Это свидание вслепую. Знаю только, что он второкурсник.
– Ого, – против воли вырвалось у меня. – Не боишься? Вдруг он тебе не понравится?
Приложив к себе один из нарядов, она покрутилась у зеркала и произнесла:
– А пойдем с нами? Можем позвать Пашку.
– Ой, нет.
Только свиданий мне не хватало.
– Зря ты так. Он умный, симпатичный, – принялась она перечислять его достоинства. – И кажется в серьез на тебя запал.
– Прекрати, – стрельнула я в ее строну хмурым взглядом. Открыла шкаф, чтобы убрать кардиган на место, и так и не отпуская крошечных ручек, медленно осела на пол.
Этого не может быть.
– Диана? – побросав вещи на кровать, испуганно подскочила ко мне Леся. – Тебе плохо?
Слова застряли в горле. Все, что я смогла, хрипло выдавить:
– Моя одежда. Ее нет.
Я неслась, перепрыгивая через две ступеньки по лестнице наверх, в крыло, где жили парни, а сердце опасливо колотилось в груди. То и дело сбивалось с такта, трепетало, хотя даже на тренировках обычно не позволяло себе подобных выкрутасов.
Даже не карточка. Желтый стикер. В форме сердечка.
Приклеенный с обратной стороны дверцы.
На котором было написано лишь одно предложение.
«Тебя предупреждали, Лапуля».
– Диана, постой, – пыталась остановить меня Леся, но ей это было не под силу. – Не связывайся с ними, прошу тебя, – умоляла она, закрыв спиной выход из комнаты. – Это всего лишь вещи. Давай я дам тебе свои? У меня много. Попрошу папу привезти из дома сегодня же. Мне не жалко, правда.