— Кому нам?
— Нашей фамилии. Если ты отречешься от своего имени и обратишься к Кайсаре с просьбой принять тебя в семью, станешь легатом Четвертого.
Гай Антоний фыркнул презрительно.
— Жизнь нужно прожить так, чтобы не было больно за бесцельно прожитые годы, — поднял я указующий палец вверх, подчеркивая важность своих слов. — Твоя душа у нас, второй попытки не будет. Тебя выбросили на обочину истории, теперь не ты делаешь исторический процесс, а процесс делает тебя. Нет, ты, конечно, можешь потратить оставшееся время на удовольствия… — обернувшись, я обвел рукой зал. — Но долго ты не проживешь. Получим разрешение, не получим, неважно, мы тебя все равно убьем.
— Если у вас все получится, — ровным голосом произнес Гай Антоний, явно намекая на успех предстоящей миссии.
— Если у нас не получится, мы тебя тем более убьем, у нас длинные руки, — рассмеялся я. — В общем, решай. Пока я не отправился в Академию, двери нашего дома для тебя открыты.
Улыбнувшись и подмигнув собеседнику, я поднялся с места и направился к выходу. Все, дело сделано, дальше теперь мяч на его стороне.
Лавируя между столами, как-то слишком уж увлекся, напоследок рассматривая этот вертеп и пропустил момент, когда на меня бросился довольно странный парень. Из одежды на нем только розовая рубашка, а также некоторое количество разных аксессуаров и украшений с самых неожиданных местах. Не знаю, что он от меня хотел — что-то сказал на новолатинском, но не очень внятно, я не победил. От близкого общения и объятий с носителем распахнутой розовой рубашки я уклонился. И, видя порыв незнакомца остановиться и повторить попытку, чуть подтолкнул его. Так, что он врезался в один из диванов и перевалился через него, создав за ближайшим столом небольшой переполох.
Когда обернулся, рядом со мной стояла юная на вид девушка — с кожей зеленоватого оттенка, по которой ветвилась растительная вязь татуировки. Жрица Сильваны, это я определил. Таких обликов ни у кого нет — глаза лесной девы тоже зеленые, как и губы; она в этот момент, крепко прижавшись, подарила мне чувственный поцелуй.
Моментально в ушах зашумело, картинка перед взором поплыла, слегка размытая. Похоже, у жрицы на губах помада с сильнодействующим веществом, от которого меня повело. Чувствительность многократно усилилась, сознание раздвинулось — глядя в бездонные, засиявшие зеленью глаза, я одновременно был и здесь, и словно стоял на согретой солнцем лесной поляне, где лес шумит.
При этом отчетливо понимал, что перекрывает меня так сильно только внутри, внешне же я — сохраняя бесстрастный вид, выгляжу как обычно. Контроль над телом сохранялся, но мой разум и сознание словно разделили на несколько осколков, которые попали в резонанс.
Меня уже обступила группа старых друзей, некоторые что-то говорили. Все из компании, в которой был и обладатель розовой рубашки — просто он ускорился, подбегая ко мне первым, а так вся группа целенаправленно шла до этого в мою сторону. В ушах так и шумело, сознание плавало, вокруг уже калейдоскоп лиц, обрывки малопонятных фраз, мельтешат хватающие меня чужие руки. Рецепт «смотреть на всех как на говно» уже просто не работал, я в хорошо знакомой компании. Среди которой несколько зеленокожих жриц культа Сильваны, одна из которых все еще меня приобнимает.
Что в такой ситуации делать и говорить, я хорошо знал — Кайсара тоже научила.
Знал, но забыл. И вот это проблема.
Бросившийся в самом начале на меня обладатель розовой рубашки уже выбрался из-под стола, и что-то возмущенно высказывая, вновь подошел ближе. В этот раз обниматься не лез — когда жрица Сильваны сделала шаг назад, схватил меня за руку, спросил что-то требовательно.
Шум леса на весенней поляне сменился боевым горном и шумом штормового моря — параллельно окружающей реальности я словно на носу идущего по волнам драккара оказался. А парень в розовой рубашке оказался на полу без сознания, свалившись как мешок. Боевые горны в голове заиграли громче, послышался равномерный стук — теперь у меня в голове шли легионы на марше, а вокруг потрясали копьями варвары, готовящиеся атакова… так, стоп, вокруг все та же компания удивленных старых друзей.
Вот это меня накрыло лесным колдунством, божечки.
Остановите землю, я сойду.
Зеленоглазая жрица Сильваны все еще рядом, смотрит на меня сияющим взглядом. В ложбинке груди у нее серебряный амулет в виде дерева жизни. Я шагнул вперед и взял его. Острым концом резанул себе по запястью, так что появилось немного крови. Намочил подушечку указательного пальца, провел себе две линии под глазами. Не знаю, делают ли здесь так, но символизм жеста понятен — красный цвет легионов, так что я сейчас буквально показал, что поменял дорогу своей жизни. Отлично получилось — несколько человек «старых друзей» аж отшатнулось. Жрица Сильваны улыбнулась, и похоже хотела снова меня поцеловать или обнять, но я ее удержал.