Показательна кривая числа сделанных пересадок сердца в клиниках мира. После громких операций Барнарда в Кейптауне с марта по август 1968 г. в мире было сделано 37 пересадок, с сентября по ноябрь того же года — 60, с декабря 1968 г. по февраль 1969 г. — 18. Всего в 1968 г. хирурги 101 раз пересаживали сердце, в 1969 г. — 33 раза, за три последующих года (1970-1973) было выполнено 50 пересадок, а в последние годы число таких операций часто не превышает 10.
С пересадкой почки дело обстоит несколько лучше. Всего за три десятилетия клинической трансплантологии в мире выполнено около 40 000 пересадок почки. Но специалисты подсчитали, что потребность в таких операциях в мире составляет как минимум 10000 за год.
Что же сдерживает дальнейший прогресс восстановительной хирургии?
Прежде всего это необходимость решения проблем, связанных с иммунологическим отторжением органа. Как ни парадоксально, но схемы лекарственного подавления иммунитета за прошедшие десятилетия существенно не изменились, по-прежнему упор делается на уже упомянутые азатиоприн и преднизолон (эти лекарства давали больным еще в 60-х годах, именно они позволили пересадке почки вместо операции отчаяния стать плановой операцией). Большие надежды возлагали специалисты на антилимфоцитарную сыворотку, однако и она не внесла коренного поворота в решение проблемы. В большинстве случаев причиной гибели оперированных больных становятся не расстройства деятельности трансплантата, а осложнения, связанные с ослаблением защитных свойств организма. Становится все более очевидным, что путь химического подавления иммунитета — эта "ампутационная терапия" — не прямая дорога к цели, а боковая колея.
"Тотальная война" против трансплантационного иммунитета, очевидно, должна уступить место налаживанию с ним вежливых "дипломатических отношений". При этом у исследователей есть два рычага, взявшись за которые они могут поменять лицо проблемы. Первым инструментом является донорский трансплантационный антиген, против которого так непримиримо воюет организм реципиента. Обработка этого антигена (то есть перевод из клеточного состояния в растворимое) и введение его реципиенту до пересадки органа с целью воспитания лимфоцитов-супрессоров (вместо непримиримых киллеров) — это ли не увлекательная задача для Каррелей и Медаваров завтрашнего дня?
Второй инструмент — это антитела, которые вырабатываются организмом на введение донорского антигена. Поскольку при пересадках организм встречается с неизвестным ему доселе чужеродным антигеном донора, то и антитела к нему — такая конструкция, которую организм вырабатывает впервые. Активный участок этих антител, нейтрализующий чужеродный антиген, называют идиотипическим (от англ. Idiotype — индивидуальный генотип). Такие идиотипические молекулы антител циркулируют как в плазме крови, так и на поверхности лимфоцитов реципиента (свободные и клеточные антитела). Если заставить сам организм реципиента вырабатывать "антиидиотипы", то есть диаметрально противоположные по специфичности иммунные продукты (а это в определенных обстоятельствах осуществимая задача), или ввести такие антиидиотипические антитела (по сути анти-антитела) извне, то можно добиться биологического самоограничения иммунитета. При этом блокированным окажется не весь защитный аппарат, а лишь тот его фронт, который воюет с трансплантатом. Клинические исключения из экспериментально выведенных законов трансплантации все более побуждают исследователей отказаться от тактики тотальной химической войны с трансплантационным иммунитетом для поиска иных биологических решений.
И, наконец, еще одно наблюдение немалой важности, озадачившее трансплантологов. После того как больные с пересаженными органами стали выписываться из хирургических стационаров домой и среди них появились своеобразные "долгожители", были учреждены Отделы по регистрации отдаленных исходов пересадки органов. Уже первые их статистические подсчеты внесли некоторую тревогу; у больных с хорошо функционирующими донорскими органами чаще возникали злокачественные новообразования.
Частота возникновения рака среди здоровой популяции (выборка лиц, ранее не бывших на онкологическом учете) составляет 0,4%, т. е. злокачественная опухоль в среднем диагносцируется у одного из 250 людей. В 1951-1971 гг. в клиниках 30 стран мира было проведено 6297 пересадок почки. У 90 реципиентов почки, как сообщает "Журнал клинической хирургии Америки" (1974, т. 54), были обнаружены злокачественные опухоли, возникающие в среднем через 30 месяцев после операции и начала проведения иммунодепрессионной терапии.