Мы уже говорили, что история науки — парад парадоксов. У Медавара и Гашека были свои предшественники. Медавара справедливо называют "отцом новой иммунологии" из-за его экспериментального доказательства иммунной природы отторжения аллотрансплантатов. Но немецкий ученый Лео Леб еще в 1910 г. опубликовал объемистую книгу под названием "Биологическая основа индивидуальности", где он прямо указывал на то, что лимфоциты являются клетками, которые каким-то образом проверяют индивидуальность антигенов. В 1924 г. венский хирург Эмиль Холман, занимавшийся пересадками донорской кожи детям с ожогами, показал, что каждая группа трансплантатов вызывает появление своих собственных антител, которые губительно действуют на трансплантат. Это частное наблюдение П. Медавар возвел в закон трансплантации, лишний раз доказав, что открытие делает не тот, кто видит, а тот, кто понимает и за частным случаем угадывает всеобщий закон.
К чести Холмана нужно сказать, что он не оспаривал приоритета у Медавара (а почти на каждое крупное открытие задним числом объявляются его "первооткрыватели", сколько их было, скажем, у Ч. Дарвина или Т. Эдисона). Р. В. Петров пишет, что в 1957 г., будучи уже в почтенных летах, Холман говорил: "Какую блистательную возможность мы упустили!"
Были свои предтечи и у открытия иммунологической толерантности. В 1938 г. американец Швинд, а двумя годами позже и советский биолог А. Г. Лапчинский в опытах на двухнедельных крысятах, соединенных в парабиоз, доказали, что чужеродные трансплантаты, даже такие, как добавочная пятая лапка, подобными подготовленными животными не отторгаются. В 1949 г. в статье "Развитие иммунологических реакций и проблема несовместимости тканей" (Успехи современной биологии, т. 30, № 5) отечественные ученые Г. В. Лопашов и О. Г. Строева высказали предположение о возможности создания иммунологической ареактивности в эмбриональном состоянии, вполне сходное с гипотезой М. Бернета.
Господин случай!.. Подчас и он играет в научных открытиях не последнюю роль. Настолько не последнюю, что по этому поводу были сказаны два одинаковых афоризма: один из них в XVII в. произнес французский математик Блез Паскаль ("Случайные открытия делают только подготовленные умы"), другой два века спустя — его великий соотечественник — бактериолог Луи Пастер ("Судьба одаривает только подготовленные умы").
Когда в 1953 г. было открыто явление искусственной иммунологической толерантности — состояния, противоположного невосприимчивости к трансплантату, казалось, что практический путь для преодоления тканевой несовместимости найден, остались лишь технические детали. В своей речи по английскому радио Нобелевский лауреат П. Медавар говорил: "Была открыта принципиальная возможность преодолеть барьер, который обычно не допускает пересадок тканей между различными индивидами. Это иммунологический барьер, и в то время, когда мы только приступали к работе, было еще далеко не ясно, удастся ли вообще его сокрушить и станут ли когда-либо возможными пересадки тканей от одного человека к другому. Мы доказали, что это возможно..."
Наука подвержена моде, как и вкусы общества. Эффектная и экспериментально аргументированная теория, к тому же имеющая отношение к волнующей всех хирургической практике, не могла оставить иммунологов равнодушными. Можно утверждать, что, кроме научного значения, теория иммунологической толерантности сыграла в иммунологии и роль мобилизатора умов, так как механизмы самораспознавания привлекли к себе внимание всех крупных биологов и магнетически притянули к ним любознательную молодежь. И хотя за последующие 30 лет иммунологам не удалось искусственно вызвать состояния толерантности к трансплантатам у взрослых организмов, все же 1953 г. стал стартом бурного развития неинфекционной иммунологии. Спортсмен тренирует мышцы тела ежедневной гимнастикой, без этого невозможен рост спортивных результатов. Постоянное думание тренирует мозг, он, как и мускулатура, прибывает от постоянных упражнений; так создаются предпосылки для нового научного видения. Упорная деятельность армии экспериментаторов, изнурительная работа внутри исследовательских лабораторий не может не дать научного прогресса, даже если сверхзадача останется недостигнутой, а многие опыты, казавшиеся прозрением, окажутся в ...мусорной корзине.