— Потом я, и можно начинать.
— Я не стану мыться холодной водой! Она ещё не нагрелась!
— Но одной мне не справиться. Я рассчитывала на помощь.
Поняв, что, возможно, перегибает палку, девушка смутилась и добавила много мягче, без напора в голосе:
— Он очень сильный. Я не удержу его одна. Мне нужно помочь совсем немного.
Обычными словами не опишешь, насколько раздражающе действовали на убежденного одиночку и женоненавистника наставления и поручения этой особы. Он совсем не знал ее, положа руку на сердце, и не хотел знать. В его собственном доме она вела себя, как хозяйка: везде совала нос, командовала им самим, сновала по комнатам и перебирала вещи. Правда, в конце концов, навела идеальную чистоту в одной из спален, с чем сам Транди вряд ли справился бы так быстро и так хорошо. Оставалось сжимать зубы и подчиняться — она ведь старалась и торопилась ради Энтони. Хорошенько взбодрившись под ледяным душем и убрав назад мокрые волосы, Шторм-Спринг подошел к Тони, и руки его сами собой коснулись длинных спутанных волос, ощутили тепло и необычную шелковую мягкость восхитительной шевелюры брюнета. Блэк вряд ли что-то осознавал в это время, Транди, напротив, почувствовал, как по телу его прошла дрожь на грани страха и трепетной нежности. В глазах помутнело, он прижимал к себе Тони, поддерживая его и одновременно зарывшись лицом в его волосы. Получить три пули — это не шутка, страх овладел рассудком молодого человека целиком и полностью, когда Эйрин развязала и сняла пропитанные кровью повязки, разрезала одежду. Видеть восхитительное статное тело, перепачканное спекшейся кровью, было так больно! От первых медицинских манипуляций Блэк дернулся, лицо его уткнулось в руку Шторм-Спринга. Густые черные ресницы стали влажными от навернувшихся слез. Точно такие же слезы наполнили собой глаза светловолосого киллера. Рука ощущала горячее дыхание Энтони, сердце билось много быстрее обычного. Он поражался спокойствию леди Эйрин и в душе лелеял надежду, что отношения этой пары именно дружеские, идущие из совместно проведенного детства. Когда мисс Муррей достала первую пулю, тело Тони дернулось, губы закусили руку Шторм-Спринга. Сдерживая раненного, Транди сам не заметил, что форменно целует его голову и что-то шепчет вчерашнему «объекту». Выдержать пытку до конца в сознании Блэку не удалось, но может и к лучшему. Глубокий обморок избавил его от адской боли, когда девушка доставала вторую пулю. Закончив перевязку, Эйрин переодела перчатки и приготовила три шприца с лекарствами.
— Вы можете уже не держать его. Теперь он будет спать очень долго. Идите, Транди. Я почти закончила, а после побуду с ним.
Уж если бурная деятельность особы женского пола в его доме раздражала, теперь, за эту фразу Шторм-Спринг готов был возненавидеть её. Меньше всего на свете он представлял, что отпустит Энтони, оставит его с этой женщиной, не будет чувствовать прикосновений его тела, слышать биение сердца. Глядя на девушку глазами готового к прыжку леопарда, он постарался ответить без злобных интонаций в голосе:
— Вам тоже нужен отдых и, полагаю, чашка крепкого кофе. Впрочем, вы, кажется, не нервничали.
— Не нервничать и не переживать в таких ситуациях невозможно. Только нельзя показывать этого. Очень многое зависит от четкости движений. К тому же, дикие животные очень чувствуют человеческий страх. Я ведь лечила животных. Только пару раз приходилось помогать раненным охотникам.
Эйрин вколола Блэку два внутримышечных укола и подошла ближе, чтобы сделать третий в вену. То, что она делала, Транди никак бы не удалось самому. Закончив и согнув локтевой сустав, девушка подняла глаза на блондина и попросила придержать руку Энтони.
— Только что вы хотели меня выгнать. А выходит, я еще нужен.
— Мистер Шторм-Спринг, не выгнать, а предложить вам отдых.
Разговаривая, ирландка собирала в большой пакет всё ненужное и перепачканное кровью, наводила порядок в разбросанных лекарствах. А после сделала вещь уж вовсе непростительную: укрыла Тони одеялом, склонилась над ним и поцеловала в лоб. Ее волосы при этом коснулись Транди, и он брезгливо дернулся. Сидя возле Блэка, он ни на минуту не хотел отпускать его. И уж тем более не желал видеть сцен, подобных этой. Страшно подумать, что бы он почувствовал, если бы Эйрин поцеловала Энтони в губы. Все существо убийцы-наемника, уложившего двоих лишь этим утром, наполнял теплый божественный эфир, подчиняющий себе полностью, но и дающий невиданные ранее силы. Напряженные до отказа руки нежно касались гладкой чуть смуглой кожи спящего Тони, невидимыми движениями пытались лучше почувствовать упругость мышц, пусть расслабленных, но восхищавших взор. Пальцы провели по свежему багровому шраму на тыльной стороне кисти — последствию дела его рук. Холод прошел по всему телу, Транди страшно стало от мысли, что в тот день он мог пристрелить парня, которого — любил! Любил всем сердцем, не знавшим ранее ничего подобного, не ведавшим иных чувств кроме холодного расчетливого рационализма и равнодушия. Из странного наваждения, возникшего при взгляде на фотографию, выросло Нечто внутри, становившееся все более сильным и властным, ведавшим ему свою волю. И не покориться этой воле не мог даже ледяной твердый ум киллера. С какой же великой радостью он сейчас выгнал бы прочь из комнаты эту ирландку, запер бы дверь и сам бы коснулся губами бледного измученного лица Энтони… Ничего более вожделенного, сладкого, восхитительного для него теперь попросту не существовало. Казалось, что во всей его жизни вообще не было ни единой радости. Теперь же словно раскрылись двери в новый, непознанный и прекрасный мир. Но в проеме этих дверей стояла рыжеволосая девушка.
— Вы так напряжены. Не бойтесь, все три пули затронули лишь мягкие ткани. Тони обязательно поправится. Может быть, не так быстро, как под наблюдением профессиональных врачей. Но это очень сильные лекарства.
— Почему не так быстро?
— Из-за потери крови. В больнице ему бы сделали переливание, сразу стало бы легче. У него было бы больше сил. В домашних условиях он будет восстанавливаться дольше. Но мы можем помочь. Нужно правильное питание. Надеюсь, здесь поблизости есть возможность купить свежие натуральные продукты? Его нельзя кормить из консервных банок. И мне понадобится еще кое-что из лекарств. Если подскажете, куда ехать, я сама завтра всё привезу.
Шторм-Спринг буркнул в ответ что-то неразборчивое. Сейчас он не хотел ставить эту особу в известность о том, что за пределы дома она больше носа не высунет, и телефоны обоих побудут выключенными у него, равно как и ключи от машин. Сознание теребила, даже терзала мысль: Тони проснется, и тогда уже он не сможет касаться его, ласкать эти волосы, даже просто быть рядом. Кто он? Киллер-наемник, собственноручно стрелявший в Блэка. И сегодняшнее «спасение» не перекроет всех его прежних дел. Чуть окрепнув, Энтони, конечно же, попытается убежать и увезти свою подругу. Если это произойдет, им обоим не избежать следующих покушений. И каким бы он ни был сильным, однажды их всё-таки убьют. Если он, Шторм-Спринг, не удержит их рядом. А он скорее встал бы сам на пути у новых киллеров, чем позволил уничтожить его любимого красавца контрабандиста. Очень не заурядной и не простой задачей было повернуть Блэка на свою сторону, добиться хотя бы доверия. Но что такое доверие, когда сердце рвалось на куски от желания получить много больше, войти в раскрывшиеся врата другого мира, а пусть и упасть в разверзшуюся бездну… Лишь бы вместе с Энтони.
Ирландка наконец исчезла из поля зрения. Наверное, пояснила себе его оцепенение шоком от увиденного. Впрочем, Транди было всё равно, что она думает и что там делает. Лишь бы ее не было тут. Глаза изучали каждую черточку на лице Блэка, завороженно вглядывались в едва заметные движения его ресниц и губ. Сознание рисовало картины, как они вместе едут по живописной зеленой местности, слушают музыку, шутят и улыбаются друг другу. Ладное крепкое тело Тони обтянуто черной футболкой, видно как играют его мускулы при резких поворотах руля. А он, Транди, сидит рядом, не думая ни о чем кроме теплого майского ветра и сияющих голубых глаз любимого. Рядом с Тони он мог бы быть кем угодно: лучшим на свете другом, верным и страстным любовником, заботливым хозяином и семьянином. Они могли бы объехать весь мир, вкусить все его удовольствия, разделить все увлечения, радости и грусть. Он пошел бы на всё, лишь бы каждый день и каждую ночь ощущать крепкие и теплые объятия мускулистых рук Тони Блэка, кусать его губы, зарываться лицом в восхитительные шелковые волосы… Теперь, с этой необузданной силой внутри, он мог бы всё! Если бы Блэк испытывал то же самое.