Рыжая фурия чуть приоткрыла дверь в спальню и тихо сказала:
— Я приготовила кофе. Не знаю, как вы любите. Но в любом случае, думаю, это поддержит вас.
Он сидел, обнимая Тони, на низкой табуреточке. Эйрин поставила кружку с ароматным горячим напитком прямо на пол рядом. Желанный запах коснулся носа, угощение и впрямь было очень к месту и времени. Вот только Властелин в сердце вновь рвал его на части — чтоб выпить этот кофе, нужно было отпустить Энтони.
— Если хотите, я что-нибудь приготовлю. Вы ничего не ели с раннего утра.
«Да иди ты уже к дьяволу, в преисподнюю и на девятый круг ада!»
— Спасибо, не нужно. Я не голоден. Приготовьте что-нибудь себе. И отдыхайте.
Девушка потупила взгляд и неуверенно медленно вышла, словно слышала его мысли, а не слова. Одна рука водила по голове Тони, вторая коснулась кружки. Сделав несколько глотков кофе, Шторм-Спринг глубоко вздохнул. А после взял руку Блэка и прижал её к своей груди. Через несколько часов парень проснется, а, значит, закончится это безумное наслаждение быть рядом, обнимать и нежить, шептать те слова, которые не срывались с уст никогда в жизни. У него было лишь несколько часов. И эта рыжая за дверью, что лезет каждые пятнадцать минут, напоминает о себе и мешает под видом, что заботится. Чертов довесок! Хотя, если бы не она, самому Транди никогда не удалось бы провести такую медицинскую операцию. Он ненавидел эту Эйрин, но именно она спасла Тони. Быть может, дать ей ключи от машины, и пусть убирается?.. Форменный идиотизм. Но рациональному прежде Шторм-Спрингу сейчас хотелось именно этого.
Он не ощущал хода времени, просто смотрел на бледное лицо Блэка. Стрелки часов, кажется, вытворяли чудеса: то стояли на месте, то вдруг совершали какой-то немыслимый прыжок вперед. Глубокий обморок Тони сменился уже спокойным сном: он дышал глубже, иногда чуть водил головой по подушке. Грудь восхитительно вздымалась, на чистых повязках не проглядывало никакой крови. Сердце билось слабо, но ровно и медленно. Кожа была сухой и горячей, но не сильно. Вполне естественная лихорадка после стольких ранений. Хотелось склониться над ним и трепетно коснуться этих губ своими, ощутить их вкус, обжечься их огнем. Глаза, полные слез, видели всё даже в полутьме. Исстрадавшийся разум уже решился совершить это — запретное. Но тут дверь в комнату опять отворилась. Ирландка забрала пустую чашку, потом снова вернулась, потрогала лоб Тони, бесцеремонно забрала его руку и послушала пульс.
— Всё хорошо. Главное — он спит. Когда не спит, чувствует сильную боль, и она его изматывает.
Пронзительный взгляд ее глаз встретился со взглядом Транди.
— Не мучайте себя, я побуду с ним.
«Чёрта с два! Не мечтай ни о минуте!»
Перерожденный обуявшим его чувством убийца хорошо понимал, что эта ночь, быть может, единственная. Больше такой не будет. Хотя всю эту силу, что теперь в нём, всю эту страсть, что уничтожила его прошлое, настоящее, а, быть может, и будущее, он пустит на то, чтобы эта ночь не была единственной. Чтобы все следующие ночи в его жизни Тони был рядом с ним.
— Иди отдыхай. Я не хочу спать и посижу тут.
Девушка еще раз внимательно провела по нему своим взглядом.
— Хорошо. Раз вы так желаете. Если он проснется, зовите меня. Я буду спать в гостиной. Не стесняйтесь, будите в любое время. И не давайте ему много пить. Просто смачивайте губы водой.
Наконец-то исчезла. Надолго. Все-таки, не спала почти двое суток, да и попала не в самую приятную ситуацию. Устроившись удобнее, Транди сам коснулся головой подушки. Лицо Энтони было совсем рядом, они почти касались носами, а рука его продолжала сжимать бессильную сейчас, но внушительную лапу рослого здоровяка. Он не помнил себя от счастья, обнимая Тони. Но если Эйрин не спала лишь прошлую ночь, самому Транди не пришлось отдыхать уже третьи сутки. Счастье обрушилось в преисподнюю, мягкие толчки в плечо разбудили его, и глаза различили яркий утренний свет.
Маленькая ростом, почти что крохотная девушка с рассыпанными по плечам длинными рыжими волосами, нелепо одетая в мужской махровый халат и тапки на несколько размеров больше ее ножек, стояла рядом.
— Вам нужно поспать по-человечески, в постели. Не мучайте себя больше. Я сделаю ему уколы и буду рядом. А потом приготовлю завтрак.
Слабая женская ручка потянула его прочь от Тони. Мутные со сна глаза почти не различали ее лица, но уставшее тело подчинялось мягкому, но убедительному напору. Тогда она его победила — без силы и профессиональных боевых винтовок, без тренировок тела и характера. Просто увела прочь и заняла его место. А потом, уже днем, сообщила, что нашла среди припасов крупу и сварила овсянку. Покуда он ел это не самое любимое, но нужное сейчас кушанье, рядом лег список продуктов, лекарств и вещей, которые надлежит купить. Транди чувствовал себя как те идиоты, что в двадцать женились, к двадцати пяти наплодили детишек и набрали кредитов, а за завтраком получали вот такие послания — предвестники опустошения их кредиток вместо признаний в любви.
— Как Тони? Он приходил в себя?
— Да. Не надолго, пока ему очень тяжело. Но лихорадки почти нет, лекарства действуют. Привезешь что я написала, тогда сможем действовать вернее. Главное проверь свежесть всех продуктов.
От её фамильярности Шторм-Спринга перетряхнуло.
— Я, кажется, не разрешал со мной на «ты».
Эйрин не удивилась, чуть изменилась в лице и, выходя из кухни, сказала:
— Я, кажется, тоже. И, если не ошибаюсь, я старше.
Сглотнув горечь вместе с осадком кофе, блондин отправился в небольшой городишко за двадцать миль от ранчо. Всю дорогу ему виделись сцены, как эта рыжая сидит на его месте, ласкает и обнимает Тони, а он говорит ей о нём — Шторм-Спринге — то, что вовсе не нужно говорить в сложившейся ситуации. По сути, он сделал этих двоих своими заложниками, запер в стенах этого дома, лишив всяческих средств связи и передвижения. Но только так он мог сохранить им жизнь и гарантировать безопасность, пока сам не разберётся. Теперь уже не было смысла лгать самому себе — он любил Тони, и такая мелочь, как купить нужное для него, не вызывала в душе никаких сомнений. Только вот обставлено это было так, что он — свободный и вольный Шторм-Спринг — по всей программе ощутил себя чуть ли не отцом семейства, мужем ненавистной ему жены. Но и безмерно счастливым человеком, осознавшим, дотронувшимся до своего собственного Счастья. Кто он? Просто убийца, отправивший на тот свет 26 человек нажатием курка. Имел ли он право даже на то, чтобы узнать, понять? И имел ли он сейчас право жаловаться на то, что осадок от кофе имеет горький и терпкий привкус?..
========== Часть 8 «Цена доверия» ==========
Официальные новости странным образом не сообщили ничего ни об исчезновении Муррей, ни об убийстве в Ньюбурге. Выход в интернет и адресный запрос выдал одно незначительное упоминание, но под ним уже висели слова опровержения, а после прямо на глазах у Шторм-Спринга запись исчезла. Дело начинало пахнуть очень высоким уровнем вовлечённых в него сторон. Киллер уже не сомневался, что его бывший работодатель тесно связан с ФБР. Творить в средствах массовой информации подобные зачистки не под силу бандитам или купленным полицейским.
Сидя в кресле, обложившись чужими телефонами и поставив на колени ноутбук, Транди кропотливо изучал всю попавшую ему в руки информацию. Время от времени взгляд его падал на спящего Блэка. На сей раз, победа осталась за ним: ирландку удалось выпроводить готовить и спать ещё вечером. Время лунного света досталось ему. На следующий день Шторм-Спринг проснулся очень поздно, пришедшие на ум мысли и зацепки надолго затянули его в интернет. Всю ночь рядом с Тони сидела Эйрин, только лишь утром, после нескольких часов сна, удалось вновь оказаться рядом с объектом — теперь уже его страсти.