– Нет, это не тюрьма, – ответила Конь, посерьезнев. – Я тебе объясню. Но сперва мне нужно знать, как к тебе обращаться.
– Ульяна, – представилась та.
– Ага, ладно. – Сталкерша уже предчувствовала долгие разговоры и введение новенькой в курс дела. Но все еще мог решить Фанк, просто отправив ее назад домой, на Большую землю. – Именами мы тут не пользуемся, вместо них – клички…
– Как в тюрьме… – обреченно пробормотала Ульяна.
– Да нет же! Это свобода! Тебя тут никто не держит, и вообще, ты сама сюда пришла, забыла? Если ты потерялась и хочешь домой, так и скажи. Нечего тут всякую ерунду про тюрьмы сочинять.
Та ничего не ответила, только покачала головой и шмыгнула носом. Опять, что ли, плакать собралась?
– Ну, не дуйся, все хорошо. – Конь обняла ее и погладила по еще влажным волосам. – Пойдем ко мне домой, поешь, отдохнешь, расскажешь, что у тебя стряслось, если захочешь. Я с подругой живу, она хорошая. Тебя здесь никто обижать не станет. Идем.
Наружу девушки вышли только после того, как Ульяна забрала свой обожаемый обрез. Конь решила, что он для нее что-то вроде талисмана, иначе зачем он ей разряженный? По пути сталкерша рассказала ей вкратце о Зоне: что это за место и в какой его части в данный момент они находятся, кто такие светляки и зачем они живут здесь, вдали от цивилизации. Та слушала внимательно, но вопросов почти не задавала, словно параллельно думала о чем-то своем.
Мара поначалу пыталась всячески завязать разговор с новенькой, много спрашивала, но убедившись, что та немногословна, оставила ее в покое, а когда Ульяна, наевшись, заснула, светлячка пожелала подруге удачи и выскочила за дверь. Конь ее понимала: роль няньки девушке была не по душе, особенно после того, как она узнала, что это такое, на примере своей предыдущей соседки. Новенькая не выглядела совсем уж мелкой: ростом она была совсем немного ниже Коня, а та на свой не жаловалась. Последний раз она замеряла его у портнихи перед выпускным – 167, кажется. Интересно, изменилось ли это число с тех пор? Говорят, человек растет до тридцати… Глядя на мирно спящую девчушку, сталкерша подумала, что ведь совсем недавно сама была такой же: не понимала, что вокруг происходит, со страхом смотрела на людей с оружием. Только так ли недавно это было? По меркам Зоны два года – немалый срок. Еще Центнер как-то упоминал, что новички чаще всего гибнут в первые полгода, а то и раньше.
– Получается, я уже не новичок… – пробормотала Конь с вялой усмешкой. – До хрена опытная сталкерша, так-то.
Ей еще не доводилось думать о себе в таком ключе, и, погрузившись в непривычные и новые для себя размышления, она, как загипнотизированная, убралась на кухне, затем прихватила куртку и вышла во двор. Усевшись на ступеньках прямо у входа, Конь впервые за несколько месяцев стрельнула у проходившего мимо светляка сигарету и закурила. Светляки подмешивали в табак местную растительность, но в этот раз ей попалась сигарета с совершенно обычной начинкой, что не могло не радовать. Конь затянулась и прикрыла глаза. Со старой привычкой вернулся и прежний ход мыслей, словно дымное топливо запустило заснувший на время механизм. Курить ее научил Грач, тогда еще Илья (как же давно это было!), и Конь увлеклась не столько из любви к процессу, сколько назло родителям, для которых курящая дочь-спортсменка была просто невообразимым явлением. В Зоне с куревом стало посложнее, и сигареты отошли на второй план, к тому же Фанк не курил – во всяком случае, девушка ни разу не видела его за этим занятием, потому и сама бросила. Сейчас же ей нужно было причесать мысли, и тлеющий огонек пришелся как никогда кстати.
Конь вернулась в квартиру, когда стемнело. Новенькая еще спала, а Мары по-прежнему не было. Та частенько не ночевала дома, и Конь догадывалась, у кого она оставалась, поэтому последовала примеру Ульяны и тоже завалилась спать. Однако отдых ее длился недолго. Едва пришел первый сон, как его тут же прогнали грохот падающей мебели и панические крики. Сталкерша вскочила и зажгла свет. В коридоре, у входа на кухню, на полу сидела новенькая и озиралась по сторонам с выражением ужаса на лице, рядом лежал опрокинутый табурет.