Конь перебросила мешок с вещами через бетонную стену (благо в этой части базы она была невысокой) и, взобравшись на заранее подготовленные бревна, перебралась сама. Южные ворота остались правее. Там сейчас караулил Ниф с одним из новеньких. Светляк огорчился, когда сталкерша отказалась составить ему компанию в этот раз, но не удивился.
– Извини, дружок, что не зашла попрощаться, – пробормотала Конь, отряхивая с мешка иней и прикидывая, как донести его и не развалиться от перегруза.
Она собрала все, что влезло, – не хотела оставлять бормановцам ничего из личных вещей. Лучше уж скинуть их по пути, чем оставить здесь.
– Тебе помочь?
Конь бросила поклажу и схватилась за оружие. Вот только спалиться сейчас не хватало! Неужто она не заметила, что за ней следили? Вроде бы оглядывалась – никого не было, да и шла довольно тихо. Но все оказалось куда проще: сверху, из-за забора, выглядывала Няшка.
– Ты что тут делаешь?! – зашипела Конь.
– Иду с тобой.
– Никуда ты не пойдешь! – Сталкерша сжала кулаки. – Возвращайся назад! Сейчас же!
Няшка обиженно поджала губы, но слезать не торопилась.
– Только если ты тоже вернешься. Но ты ведь не просто так уходишь? Да?
– Это не твое дело.
– И что? – Девушка насупилась. – Я все равно тут одна не останусь. Ты мне не запретишь. И вообще, я могу закричать, и сюда сбегутся остальные…
Конь сердито сощурилась:
– Нахалка мелкая. Ну ладно, спускайся. Только учти, идти придется долго и далеко, если будешь тормозить – оставлю посреди Зоны. Поняла?
– Ага. – Няшка словно только этого и ждала, подтянулась повыше, перевалилась через ограду и повисла в метре от земли. – Помоги, тут высоко!
Сталкерша закатила глаза и с недовольным бормотанием помогла ей спуститься.
– Этот мешок несем по очереди. – Конь пнула его ногой, внутри что-то жалобно звякнуло. – Ты первая.
Младшая возмущенно запротестовала:
– Но у меня уже есть…
– У меня тоже! И ты сама напросилась, так что не ной.
С недовольным сопением Няшка забросила поклажу на плечо, и две девушки вошли в лес, держа курс на юго-восток.
Конь не шутила, когда предупреждала, что путь будет неблизким. Они шли двое суток, пересекая западную часть Зоны по кривой диагонали (когда это сталкеры ходили прямо?), пробрались через лес, оберегавший плотной стеной базу «Света» на несколько километров вокруг, сделали крюк, дабы не попадаться на глаза банде, засевшей в крупной деревне у железной дороги, и застряли, пережидая миграцию большого кабаньего стада, которое, как назло, растянулось цепочкой через всю равнину. Разномастные животные то и дело останавливались, ковыряясь в покрытой инеем земле, оставляя после себя вспаханные черные участки. Дикие свиньи отличались буйным нравом: выстрел мог напугать небольшую группу или одно отбившееся животное, но стадо, имевшее в составе нескольких матерых самцов, зачастую нападало в ответ. Однажды дорогу двум сталкершам перебежал лось. Здоровая длинноногая махина вышла из заиндевелого придорожного бурелома и рысью помчалась прочь, быстро скрывшись среди серых стволов. Здешние лоси, почти как их нормальные сородичи, отличались большими размерами и высокой проходимостью, особенно по болотистой местности, где не пугались даже упырей, а те, в свою очередь, редко решались напасть на взрослое крепкое животное. Однако в отличие от обычных лоси Зоны были невосприимчивы к ментальным воздействиям, возможно, благодаря внушительных размеров рогам, и свободно ходили там, где другие звери и человек теряли рассудок. На сталкеров сохатый нападал редко, но став агрессивным, мог серьезно покалечить, так что девушки прекрасно понимали, как им повезло, когда зверь ушел, даже не глянув в их сторону.
К утру третьего дня лес кончился, и на горизонте, за раскинувшимся впереди полем, появились голые макушки деревьев, высаженных когда-то по периметру разыскиваемой Конем деревни. Координаты она взяла у Мары еще до того, как та покинула «Свет», заранее зная, что в случае ухода пригодится любая зацепка. Что ж, вот и пришло время проверить.
Еще на подходе, у дороги, ведущей в нужную сторону, сталкерша заметила свежие следы на утреннем белесом налете: одна цепочка вела в деревню, а вторая, более старая, уходила назад. Место и впрямь было хоженым, хоть и непопулярным. Следы привели к перекрестку с остатками некогда добротной асфальтированной улицы, теперь же тут и там пробивался бурьян, прибитый утренним морозом, и разросся вездесущий кустарник. Здесь следы пребывания сталкеров были куда заметнее: крупный мусор оттащили к обочинам, а траву вытоптали десятки сапог. На перекрестке Конь свернула налево и сбросила с плеча порядком надоевший мешок; по пути девушки его немного разгрузили, избавившись от самого лишнего, но по ощущениям легче он не стал. Разминая уставшее от монотонной нагрузки плечо, сталкерша смотрела на старое двухэтажное здание по левую сторону от дороги. Выгоревшая плитка на стенах у самой земли осыпалась и лежала шелухой, словно линялая кожа, на половине окон фасада красовались заплатки из фанеры и досок, но в остальном здание выглядело хорошо сохранившимся. Центральный вход даже имел почти целые бетонные ступени и обитую железом дверь, впрочем, его родная табличка тяжелых времен не пережила, оставив после себя четыре сколотые дырочки в стене сбоку. Вместо нее над входом, прямо на козырьке, крепились две дощатые буквы, отделанные фанерой: «ХЗ».