Павел заранее заприметил стеллаж, стоящий на ножках, одна из которых подгибалась вовнутрь под тяжестью сложенных на полки документов. Юноша надеялся именно на этот стеллаж, однако сейчас, стоя перед ним, оробел. А вдруг убьет? Хотя лучше рискнуть, чем киснуть здесь без надежды на освобождение. Павел положил принесенные документы на одну из полок, глубоко вздохнул и с размаху ударил ногой по подкосившейся ножке. Гнилое дерево легко вылетело, стеллаж накренился и с грохотом обрушился всем своим содержимым на Павла, который вовсе не наигранно закричал.
– Брат Семен! Брат Семен! Меня завалило! – голосил он из-под горы бумаг и дерева. Очки отлетели куда-то в сторону, по лицу стекала кровь из рассеченной брови, Павел чувствовал это и радовался. Глаза не повреждены, конечности целы, кровь есть, беспорядок тоже. Пока все идет по плану!
Брат Семен торопливо пришел из соседней комнаты, всплеснул руками и принялся откапывать непутевого помощника.
– Как это получилось? Стеллаж же держался вроде! – сварливо приговаривал он.
– Бумаги положил, он и не выдержал! – жалобно причитал Павел. – Тяжелый, зараза!
– Руки-ноги целы?
– Кажется, целы. Только лицо болит.
– Конечно болит! – хмыкнул архивист. – У тебя бровь разбита. Иди умойся, что ли, а потом попробуем стеллаж обратно поставить.
Павел кивнул, пошарил вокруг, поднял с пола очки с изрядно погнутыми упавшей на них толстенной перевязью бумаг дужками, кое-как поправил их и побрел в санузел, расположенный прямо за каптеркой. Проходя ее, он заглянул в окошечко. Каптер сидел у стола, на котором, словно стая крыс, лежали на зарядке телефоны, и перебирал один из них, разложив детали по всему столу.
– Кто тебя так? – поинтересовался он, увидев Павла.
– Книжный шкаф, – мрачно ответил тот. – Там брату Семену помощь нужна, можешь подойти? А я раны промою.
Каптер положил кисть и тряпочку, смоченную спиртом из стоящей рядом бутылки, на край стола.
– Не вопрос. Полотенце дать? Только смотри мне, чистящее средство не выпей!
Идя обратно с умытым лицом и свежим вафельным полотенцем через плечо, Павел снова заглянул в окошко. Каптера не было. Немудрено: разгрести такую груду бумаг и поставить на место внушительных размеров шкаф – дело не двух минут. Павел проскользнул в дверь каптерки и подошел к столу с телефонами. 54 %, 62 %, 70 %… А вот и полностью заряженный! Не пользовались, видимо. Чей, интересно? Гаджеты паладинов обычно подписывались, поэтому Павел взял телефон и прочитал нацарапанное на задней крышке «брат Ярослав». Ярослав… тот самый, что теперь навечно поставлен на внутренний КПП у Сада, потому что слил по глупости какую-то секретную информацию. Вроде как напился в баре или типа того… Павел слышал эту историю и не раз видел самого брата Ярослава, невысокого сталкера средних лет с блеклыми глазами. Неудивительно, что его телефон заряжен и практически не используется!
Павел воровато обернулся, в несколько движений сбросил крышку, выудил заряженный аккумулятор и сунул взамен свой, пустой. Дело сделано! Теперь нужно аккуратно положить как было и выйти в коридор.
Павел прислушался. Шагов со стороны архива не доносилось. Эх, не киношный момент, не быть ему спецагентом, который в последний момент невозмутимо выполняет свою миссию прямо под носом у охраны!
В хранилище каптер и брат Семен ставили на место стеллаж. Вместо ножки архивист, не мудрствуя лукаво, подложил пару каких-то толстенных талмудов, мотивируя это тем, что в них все равно ничего уже не разобрать от времени и сырости, и Павел, скрепя сердце, искренне понадеялся, что под стеллажом не оказалось погребено никакой ценной информации.
Помогая убирать, Павел почувствовал неприятную боль в спине. То ли ушиб ее при падении, то ли повредил уже после, поднимая тяжелые связки бумаг. В любом случае брат Семен, узнав об этом, недовольно нахмурился и проворчал:
– Иди в медблок, проверься на всякий случай. На работу сегодня не возвращайся, мы тут разберемся.
Медблок располагался на первом этаже все той же школы: кабинетом врача служил бывший школьный медкабинет, а палатой – соседний класс, в который был проделан прямой вход. Заведовал этими чертогами врач средних лет, которого нетипично для «Братства» называли не по имени, а по кличке – Костылем. Он объяснял это тем, что к паладинам прибился, уже порядком потоптав Зону в других компаниях, и менять именование, следуя сталкерскому поверью, отказался наотрез. Костыль всегда ходил в морском бушлате. По его словам, он довольно долго служил на флоте, там же и потерял стопу правой ноги, после чего был списан на берег и с протезом отправился в Зону из-за неких неурядиц, о которых предпочел умолчать. Он часто использовал для ходьбы трость, за что и получил свое прозвище. Костыль не только сурово врачевал суровых паладинов и проводил предрейдовые осмотры, он, с присущей флотскому офицеру надежностью и аккуратностью, хранил у себя весь запас порошка для прохода через Сад. Именно во время осмотра спины в его кабинете, глядя на сейф с порошком, Павел понял, как можно убежать хотя бы за пределы Сада. А дальше? А дальше будь что будет!