— Мне капучино, — сказал Дима, доставая купюру и выпрямляясь. — Всё же хочу начать утро мягко.
— А я, пожалуй, по-классике, — кивнул Денис. — Американо. Пусть крепко бодрит.
Машина загудела, завертелись шестерёнки, закапала ароматная жидкость. Запах кофе — тёплый, чуть горьковатый — наполнил воздух вокруг, отчего у Димы стало чуть легче на душе.
Он взял свой стакан, обжёг пальцы об тонкий пластик и слегка улыбнулся.
— Знаешь, в такие моменты чувствуешь себя почти туристом, а не оперативником.
— Почти, — тихо хмыкнул Денис Романович, беря свой стакан и делая глоток. — Только маршрут у нас... не самый курортный.
Они стояли рядом, молча потягивая кофе, глядя в сторону огромных окон, за которыми самолёты медленно скользили по полосам, как гигантские серебристые рыбы на поверхности другого мира. И в этом молчании было всё — предчувствие, тревога, опыт. Тот самый миг тишины перед дорогой, которая может изменить всё.
— Скоро посадка, — сказал Дима, взглянув на экран. — Пора двигаться.
— Пора, — кивнул Денис, бросая стакан в урну. — В Мурманске тепло нас вряд ли встретят, так хоть кофе здесь был ничего.
Допив кофе, они с лёгким вздохом отбросили пустые стаканы в урну, стоявшую у выхода из зоны питания. Денис Романович машинально вытер пальцы о платок, словно стряхивая не только липкость, но и ощущение раннего утра, полной неизвестности дороги. Дима провёл ладонью по лицу и кивнул — будто самому себе, будто собирая мысли перед прыжком.
— Знаешь, — негромко сказал он, — в такие минуты всё кажется спокойным. Люди, свет, запах булочек из кафе. И только внутри что-то подсказывает: это затишье.
— Оно всегда такое, — откликнулся Денис, поправляя ремень на плече. — Пока не ступишь на нужную землю — ничего не начнётся.
Они двинулись обратно по залу ожидания, стараясь не теряться в толпе. Шум усилился — рядом кто-то спорил с администратором, женщина на английском пыталась выяснить, где её рейс, а ребёнок за ограждением безуспешно пытался надуть воздушный шарик.
— Вот интересно, — проговорил Дима, глядя в окна, — если бы кто-то сказал нам лет десять назад, что мы будем искать следы прошлого, вырезанного ножом на плече мёртвого мужчины...
— …мы бы посмеялись, — закончил Денис, — или написали бы это в плохом детективе.
— Но теперь это не книга.
— Теперь это билет в один конец. До следующего поворота.
Они вернулись к своим местам. Мягкие кресла зала ожидания встретили их лёгким скрипом и равнодушием. Дима сел, скрестил руки на груди и стал глядеть на табло вылетов. Мурманск значился среди прочих — как будто ничем не отличался от других пунктов. Но для них он был не просто городом. Он был прошлым. И, возможно, ответом. Или — приговором.
— Долго ещё? — спросил Денис, вытянув ноги.
— Минут пятнадцать до посадки, — ответил Дима, — а потом… полёт в прошлое.
— Главное, чтобы оно не оказалось слишком живым, — пробормотал Денис, прикрывая глаза.
Глава 4. Вперед, в прошлое.
Филин внимательно изучал карту, которую держал в руках так, будто она была древним манускриптом, способным указать путь к сокровищам капитана Флинта. Лис, прихлопывая комаров по шее и оглядываясь через плечо, первым рванул вглубь парка, на ходу выкрикивая:
— Клад не ждёт! Кто последний — тот тухлый банан!
Белка засмеялась и, взмахнув своими рыжими, развевающимися волосами — почти хвостом, — вскочила следом, легко перепрыгивая через корни деревьев.
— Я первая найду! — выкрикнула она, будто соревновалась не только за сокровища, но и за внимание.
Медведь, немного отставая, тяжело дышал и шмыгал носом.
— Эй, подождите! Я ж… ну не такой быстрый, — пробормотал он, но на лице у него сияла мечта. Он верил, что вот-вот найдёт что-то важное. Может, не клад… но что-то.
Тень брёл чуть поодаль, почти в стороне от остальных. Он не делал вид, что ищет, — он намеренно делал вид. Его глаза были не здесь. Он словно шагал по собственному маршруту, по теням прошлого, которые не давали покоя.
— Ну что ты как привидение, Тень? — окликнул его Лис, махнув рукой. — Мы тут клад ищем, если что!
— Я... я иду, — ответил тот тихо. Но его голос будто не предназначался для слышащих ушей — словно говорил он не друзьям, а деревьям, траве, себе самому.
Филин остановился у старого пня и ткнул пальцем в землю:
— Вот! Здесь должно быть! По карте точно!
Он быстро присел и начал разгребать листву, Белка склонилась рядом, помогая. Лис уже расстегнул рюкзак, приготовив лопату.