— Ну, держитесь. Если мы найдём сокровища — я на все деньги куплю мороженого! — радостно заявил он.
Медведь улыбнулся.
— А можно мне шоколадное? И... с орешками?
Тень подошёл ближе. Он молчал. Но взгляд его остановился на земле чуть в стороне от остальных. В том месте не было ни пня, ни следов. Только серая тень от ветвей — такая же, как у него в сердце.
Они копали с азартом, как настоящие кладоискатели. Земля поддалась легко — мягкая, с запахом лесной влаги и прелых листьев. Лис первым почувствовал, как лопата что-то задела. Он присел, начал руками разрывать комки земли и с торжествующим возгласом вытащил... горсть ржавых, разноцветных крышек от бутылок.
— Что?.. — пробормотал он, рассматривая находку. — Это что за... клад?
Белка присела рядом, вытянув шею. На её лице появилось выражение разочарованного удивления.
— Серьёзно?.. Крышки? — Она взяла одну, покрутила в пальцах. — О, смотрите, тут даже надпись "Тархун".
Филин снял очки, протёр их подолом футболки, будто от этого зрение прояснится и он увидит не хлам, а золото.
— Это... не может быть. Я точно рассчитывал маршрут. Здесь должен был быть хотя бы что-то. Я… я думал, — его голос затих.
— Похоже, кто-то до нас уже нашёл всё ценное, — предположил Медведь, неловко ковыряя землю носком кроссовки. — А может, это вообще был розыгрыш.
Лис швырнул крышки обратно в ямку.
— Великое путешествие за бутылочным наследием, — с усмешкой бросил он. — Ну что, копать дальше? Или пойдём искать "клад" в магазине? Там хотя бы мороженое настоящее.
Тень стоял чуть поодаль, не приближаясь. Его взгляд скользил по деревьям, словно искал в их коре смысл или знак. Он не удивился. Внутри него всё и так было давно пусто.
— Иногда то, что мы ищем, оказывается не тем, что мы находим, — произнёс он тихо, но достаточно громко, чтобы остальные услышали.
Они все обернулись, но никто не стал спрашивать, что он имел в виду. Каждый понял по-своему.
— Пошли, — наконец вздохнул Филин. — Может, ещё найдём что-нибудь интересное... или хотя бы сядем на качели, как раньше.
Они медленно направились прочь, оставив после себя ямку и пару крышек, которые блеснули на солнце, как медали за участие.
Раздалось короткое, но чёткое объявление через динамики:
— Внимание, уважаемые пассажиры! Объявляется посадка на рейс до Мурманска. Выход номер четырнадцать. Повторяю: рейс до Мурманска, выход четырнадцать.
Голос был нейтральным, почти безэмоциональным, но в нём прозвучал отголосок чего-то важного — как будто простое объявление подводило черту под привычной жизнью.
Денис Романович медленно открыл глаза, будто возвращаясь из глубины сна или воспоминания. Он моргнул, огляделся, словно не сразу понял, где находится, и только потом взглянул на Диму.
— Пора, — пробормотал он с лёгкой хрипотцой в голосе, поднимаясь со скамейки. — Вот и началось.
Дмитрий уже держал в руках сумку и, почувствовав, как сердце отозвалось лёгким толчком, кивнул. Он бросил мимолётный взгляд в сторону окна, где за стеклом залипало серое небо — между слоями облаков пробивался слабый солнечный луч. Было что-то символичное в этом неуверенном свете.
— Пошли, — сказал он, сдержанно, почти деловито. — Нам ещё сесть надо.
Сумки были не тяжёлыми, но в тот момент казались будто отягощёнными невидимыми камнями — ожиданиями, догадками, тревогой. Мужчины шли бок о бок, не спеша, но и не медля. Вокруг по залу сновали люди — семьи с детьми, парни с наушниками, женщины с телефонами у уха — каждый нёс в себе свой путь, свою причину лететь. Но только их двоих связывало нечто большее — дело, память, что-то нерешённое.
— Никогда не думал, что снова туда поеду, — тихо заметил Денис. — После всего.
— Мне тоже странно, — отозвался Дима, — как будто шаг в прошлое.
И они свернули к выходу номер четырнадцать, где уже собирались люди с посадочными в руках. Линия пути началась.
У выхода их встретил молодой стюард с аккуратно приглаженными волосами и дружелюбной, но отстранённой улыбкой. На его груди поблёскивал бейджик с именем «Кирилл». Он профессионально скользнул взглядом по их посадочным талонам.
— Добрый день. Ваши места — в середине салона, проходите прямо, — вежливо произнёс он, возвращая билеты.
— Спасибо, — коротко кивнул Дмитрий, ощущая на мгновение, как будто пересёк невидимую черту.