Он прошёл первым, ощущая за спиной тяжёлую, будто промокшую от времени, тень Дениса.
Салон самолёта встретил их привычным запахом свежего воздуха, вперемешку с лёгким оттенком кофе и ткани. Ряды кресел, аккуратно выровненные, тянулись вглубь, как нити в узоре. Везде царила сдержанная тишина, нарушаемая только щелчками ремней, шорохами сумок и редкими фразами пассажиров.
— Тридцать пять A и B… — пробормотал Денис, всматриваясь в номера над креслами.
Они добрались до своих мест. Дима занял место у окна, положил сумку под сиденье и пристегнулся, бросив взгляд за иллюминатор: на летном поле сновали жёлтые служебные машины, механики в жилетках переговаривались, махали друг другу. В небе уже скапливались тяжелые тучи.
Денис опустился рядом с усталым вздохом. Он положил руку на подлокотник, но тут же убрал её, будто передумал. Несколько мгновений сидел, глядя перед собой.
— Странно, — вдруг сказал он негромко. — Всё это… будто судьба.
Дмитрий не ответил. Он смотрел в окно, как будто что-то пытался увидеть сквозь отражение. Может быть, самого себя. Может быть — прошлое, которое снова стучалось в их настоящую жизнь.
Постепенно салон заполнился пассажирами. Кто-то поспешно укладывал ручную кладь в верхние полки, кто-то торопливо усаживал ребёнка у окна, кто-то уже начал зевать, настраиваясь на дрему в воздухе. Лёгкий гул голосов постепенно стихал, уступая место привычной пред взлётной тишине — той, что всегда висит в воздухе перед отрывом от земли.
Дима краем глаза отметил, как стюардесса закрыла последний багажный отсек и прошла в конец салона, поправляя форму. Голос из динамика был ровным, почти отстранённым:
— Уважаемые пассажиры, наш рейс до Мурманска скоро отправляется. Просим вас пристегнуть ремни безопасности и отключить электронные устройства…
— Всё, началось, — пробормотал Денис, застёгивая ремень и бросая взгляд на иллюминатор. — Обратной дороги нет.
— Да, теперь — только вперёд, — отозвался Дима, стараясь говорить спокойно, но сам ощущал, как где-то внутри сжалось что-то ледяное и тяжёлое.
Самолёт дёрнулся. Сначала медленно, почти лениво, начал движение по рулёжной дорожке. Металлический корпус чуть вибрировал, шасси глухо катилось по бетону. В иллюминаторах проплывали полосы света, наземный персонал, редкие силуэты других самолётов, укрытых в ожидании.
— Когда последний раз был в Мурманске? — спросил Денис, глядя вперёд, но, кажется, видя что-то своё, глубоко спрятанное в памяти.
— Давно, — отозвался Дима, не сразу. — Кажется… лет десять назад. Может, больше. — Он не был уверен, говорит ли правду. Или просто прячет настоящую дату от самого себя.
Самолёт ускорился. Сердце Димы немного подпрыгнуло в груди — каждый раз в этот момент он чувствовал, как земля уходит из-под ног не только физически, но и символически.
Колёса оторвались от полосы.
Двигатели взревели громче. Металл зарычал и устремился вверх, к облакам. Всё, что осталось внизу — прошлое, которое они на время оставляли за собой. Или, возможно, то, что собирались разгадать.
Денис откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Дима всё ещё смотрел в окно, в серо-голубую бесконечность. Воздух становился редким, а воспоминания — всё ближе.
По проходу, аккуратно переступая между вытянутыми ногами пассажиров, шла стюардесса — высокая, с собранными в аккуратный пучок волосами и безупречно выглаженной формой. Её лицо было нейтральным, но внимательным, взгляд скользил по рядам с вымученной лёгкостью.
— Простите, — мягко обратился к ней Дмитрий, повернувшись в своём кресле. — Можно нам, пожалуйста, по пледу? А то тут что-то прохладно.
Он улыбнулся вежливо, а сам почувствовал, как его плечи невольно поёжились от сквозняка. Денис молча кивнул, подтверждая просьбу, и тут же натянул капюшон толстовки на голову, буркнув себе под нос:
— Как в склепе…
Стюардесса кивнула — строго, но с лёгкой тенью профессиональной теплоты.
— Конечно. Сейчас принесу.
Она скрылась в переднем отсеке, оставив за собой шлейф лёгкого аромата и шелест юбки. Дмитрий посмотрел вслед и усмехнулся:
— Вот бы в детстве так: попросил — и тебе сразу плед, чай, тепло…
— В детстве тебе максимум — подушку с комковатой ватой давали, — хмыкнул Денис, приоткрывая один глаз.
Через несколько минут стюардесса вернулась, держа в руках аккуратно сложенные пледы — мягкие, пушистые, будто только что вытащенные из гостиничного шкафа. Она вручила их с профессиональной грацией, склонившись чуть вперёд.