— Вот, пожалуйста. Если нужно будет что-то ещё — обращайтесь.
— Спасибо, — тихо сказал Дмитрий, принимая один из пледов и раскладывая его на коленях. Ткань была неожиданно приятной, словно впитала тепло человеческих рук.
Денис вздохнул, завернувшись по плечи, и пробормотал:
— Ну, всё. Теперь я не пассажир, а кокон. Будь добр, разбуди, если упадём.
— Только если первым не усну, — ответил Дмитрий, устраиваясь поудобнее, чувствуя, как через мягкую ткань пледа постепенно проникает уют, такой непривычный на высоте десяти тысяч метров.
Пледы уютно укрывали их плечи, приглушённый гул двигателей самолёта стал монотонной колыбельной. Свет в салоне немного приглушили, оставив только мягкое освещение над проходом. Где-то позади негромко щёлкнул ремень безопасности — кто-то пошёл в туалет, но им было уже всё равно.
Дмитрий откинул голову назад, глаза у него тяжело закрылись. Мысли сначала кружились, как упрямые мухи, — о деле, о трупе, о Мурманске. Но одна за другой они стали растворяться в полутьме, словно тонули в мягком чёрном снегу.
— Не храпи, — пробурчал Денис сквозь зевок, на автомате, даже не открывая глаз.
— Сначала сам не храпи, — пробормотал Дмитрий с ленивой улыбкой, но уже наполовину проваливался в сон.
Их дыхание выровнялось почти синхронно. Тела слегка расслабились, как у людей, у которых в ближайший час нет ни вопросов, ни обязанностей. Только небо за иллюминатором — темнеющее, холодное, бесконечное — было свидетелем их короткой передышки перед тем, что ожидало их внизу.
Самолёт летел вперёд, сквозь облака и над землёй, а двое мужчин на борту — временно забытые своими тревогами — спали, погружённые каждый в свой туман снов.
После неудачного поиска клада ребята, уставшие и слегка разочарованные, побрели обратно во двор, где обычно собирались после школы. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая небо золотисто-оранжевыми мазками. Воздух стал чуть прохладнее, но ещё хранил летнее тепло.
— Ну и где твой клад? — буркнул Медведь, разглядывая прилипшую к подошве жвачку. Он выглядел особенно подавленным, словно действительно верил, что найдёт сегодня что-то настоящее.
— Это были просто крышки... — вздохнула Белка, усаживаясь на старую покосившуюся лавочку. Её рыжий хвост топорщился от обиды. — Хоть бы шоколадку закопали, что ли…
— План был хороший, — сдержанно пробормотал Филин, всё ещё держа в руках карту, будто надеясь найти на ней спрятанную ошибку. — Просто... может, мы не там искали.
— Или не в то время, — добавил Тень, который всё это время молчал, но теперь опустил глаза и чуть улыбнулся, словно знал больше, чем говорил.
Лис встал посреди двора, обвел друзей взглядом, затем поднял руки, будто дирижируя невидимым оркестром.
— Всё ещё впереди, — торжественно произнёс он. — Каждый клад когда-нибудь становится крышкой, а каждая крышка — может стать началом новой истории!
— Это ты сам придумал или где-то прочитал? — прищурился Филин, но в голосе звучало уважение.
— Сам, — ухмыльнулся Лис и плюхнулся на траву.
Ребята разлеглись в тени раскидистого дерева. Кто-то начал пинать камешки, Белка плела венок из одуванчиков, Медведь достал из рюкзака печенье и начал делиться.
Поиск не удался, но что-то было в этом дне — общее дыхание приключения, солнце на щеках, и тёплая тишина рядом друг с другом. Может, настоящий клад был в этом. Только никто из них ещё не знал.
Они сидели на тёплой траве, раскинувшись кто как: Медведь — с важным видом, облокотившись на рюкзак, Белка — скрестив ноги, методично разбирая лепестки одуванчика, Филин — погружённый в изучение своей карты, будто она всё ещё могла раскрыть какой-то секрет, а Лис беззаботно лежал, подложив руки под голову и глядя в небо, где медленно плыли облака.
— А если бы клад и правда был, что бы вы с ним сделали? — лениво протянула Белка, бросая взгляд на друзей.
— Купил бы себе велик с амортизацией, — не задумываясь, ответил Медведь. — Такой, знаешь, с переключателями скоростей и фонарём на руле. Чтобы на нём и по грязи, и по лестницам!
— Ага, и через заборы, как в прошлый раз? — усмехнулся Лис, не открывая глаз. — Помнишь, как ты тогда застрял между штакетин?
— Это случайность была, — буркнул Медведь, но улыбнулся.
— Я бы купила тетрадь для стихов, хорошую — кожаную, — сказала Белка, слегка краснея. — И фломастеры. Много. Цветные. И ещё книжек… — Она замолчала, чуть смутившись под взглядами.